Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

беспощадность, смотрели сквозь пальцы, когда мы выставляли на короткие продажи акции наших личных клиентов. Но я провел серию сделок с пластиковой компанией, а на вырученные средства сделал ставку на их традиционных соперников. Провернул схему несколько раз, и она сработала.

– Ты обвалил стоимость акций новой компании по производству пластика.

– Да. Без ведома моего начальства.

– И ты сделал это на деньги моего отца. Вынудил его поставить против себя.

– Да. Могло ничего не выйти. Вначале был всего лишь миллион. Но каждый день прибыль увеличивалась, и когда у меня оказалась гигантская сумма, с которой можно играть по-крупному, я уничтожил эту компанию. Но ничего не сказал Подригу, и когда он увидел крах новой пластиковой компании, то решил, что потерял все. Он полагал, что туда были вложены все его деньги. Я собирался сказать ему, что на самом деле сделал хитрый ход и теперь он будет очень богатым человеком, потому что, используя его деньги, я выручил целое состояние на акциях конкурирующей компании. Но я промолчал. Не могу объяснить, как или почему принял такое решение. Просто… так вышло.

– Он догадался, – говорит Роуз. – Отец не был дураком. В течение следующих лет он каждый день читал отраслевые газеты и штудировал все доступные материалы. Он понял, что на самом деле случилось с пластиковой компанией, как сыграли против нее. В статьях этот случай приводили в пример как спланированную атаку хедж-фонда. Папа начал складывать два и два. Сначала ему казалось, что он превращается в параноика. Он ведь знал тебя. Ты ему нравился. Думаю, тебе даже удалось бы усыпить его подозрения, но ты не отвечал на его звонки. Вот тогда он понял, что дело нечисто.

– Я знал, что он догадается, – кивает Люк. – Поэтому и боялся поговорить с ним. И к тому моменту я уже всерьез увяз. Паниковал, что мою махинацию раскроют, и не был уверен, что твой отец меня не выдаст. Он был хорошим человеком. Гораздо лучшим, чем я мог бы когда‑либо стать. Но он потребовал бы справедливости. У меня лежало десять миллионов в банке. Я хотел их сохранить. И решил, что твой отец справится. Он был очень умен. Основал бы новую компанию… и в итоге выплыл бы.

Люк смотрит на свои руки. Он не может оправдать ни свой поступок, ни то, каким был тогда. Но до сих пор помнит шок, который испытал, когда увидел новости. Он, конечно, следил за Подригом. Издалека. Надеясь однажды увидеть, что дела у него пошли на лад, а если нет, то, возможно, Люк постарался бы каким‑то образом возместить ущерб.

Но ему так и не представилась возможность загладить свою вину, потому что Подриг покончил с собой.

– Я продолжал вкладывать эти деньги, – говорит Люк. – Не мог их потратить. Постоянно думал, что однажды подвернется случай и я пущу их на доброе дело.

Роуз смотрит на него, качая головой.

– Ты убил моего отца.

– Я знаю.

– Отец не мог снова начать бизнес. Он считал, что подвел всех. До этого случая он даже в национальную лотерею ни разу не играл. Мы не были нищими, ни в коем случае, но эти деньги должны были обеспечить наше будущее. А ты их забрал и заставил папу чувствовать себя идиотом, который все испортил. Наивным дураком, который доверился понравившемуся ему человеку, а тот оказался мошенником. Отец все глубже погружался в депрессию, и мы ничего не могли поделать. Он убил себя, Люк, а моя мать вскоре умерла от разбитого сердца. Даже врачи так сказали. Да, у нее был рак, но она могла бы бороться. Просто не захотела. Ты уничтожил их жизни и разрушил мою. После смерти родителей у меня не осталось никого, кто поставил бы меня на правильные рельсы, понимаешь? Я лишилась опоры. А потом встретила Кевина Дэвидсона. И это тоже твоих рук дело.

– Роуз, если бы я мог повернуть время вспять, если бы мог взять на себя каждую частичку твоей боли, я бы так и сделал. Клянусь своей жизнью.

Они не могут отвести взгляд друг от друга. Люк видит, что Роуз разрывается между ненавистью к тому, что он совершил тогда, и тем, что чувствует к нему сейчас.

– Роуз, ты расскажешь мне, какой план у тебя был? – спрашивает он. – Расскажешь, каково это было для тебя?

Они не слышат, как открывается дверь.

Люк поворачивает голову и обнаруживает, что в лицо ему смотрит дуло дробовика.

– Кевин! – вскрикивает Роуз.

Глаза у Люка расширяются.

Он смотрит на Роуз и не может понять, почему она все еще с Кевином, если тот так жестоко с ней обращался?

– Это мой брат, – говорит Роуз, глядя на Люка. – Кевин Галлахер.

Донегол

2013 год

Роуз не хочет просить у отца денег на ноутбук, хотя он нужен ей позарез, но придумать другого способа не может и чувствует себя загнанной в угол.

В доме стало туго с финансами. Родители никогда не обременяют ее своими трудностями, но она видит их встревоженные лица, слышит разговоры шепотом на крыльце поздно ночью.

Ей не следует жить ними. Лучше найти работу и вносить свой вклад в семейный бюджет.

Но ее обучение в магистратуре так радует отца. Он не хочет, чтобы она вкалывала в поте лица. Он хочет, чтобы она выучилась и в конечном итоге получила работу, которой они оба смогут гордиться. Это единственное, чего папа от нее ждет. И сейчас он так подавлен, что Роуз готова на что угодно, лишь бы попытаться сделать его счастливым.

В итоге она не может ни заработать, ни попросить денег.

Хорошо бы обладать природной склонностью Кевина не замечать очевидного.

На прошлой неделе брат зашел в гостиную и объявил, что ему нужны деньги на новые автомобильные шины.

Конечно, отец ему дал. И Роуз наблюдала, как мать мысленно вычитает эту сумму из фонда оплаты счетов.

Так повелось со времен Потери. Так они это называют: Потеря, с большой буквы П. Не плохая инвестиция, не рискованный выбор, не… слепое доверие человеку, которому никогда не следовало доверять их деньги.

Потеря.

Стресс от нее навсегда запечатлелся на лице отца Роуз.

Это его сломило. Он никак не может оправиться. Может, двадцать лет назад, когда папа был моложе и здоровее, у него нашлись бы силы начать снова. Но сейчас он не может. Больше не может.

И она беспокоится о том, что станет с папой, что станет с их семьей.

Роуз в саду, мать уехала в Леттеркенни за покупками на самое скромное