Месть ниоткуда - Михаил Михайлович Попов

нами будущими. Тот «я» купил в каком-то накопительском раже какие-то тома, а я теперешний с этим разбирайся. Сколько лет каменеют на полках лосевские «кирпичи», собиравшиеся с радостью и трепетом: кроме «Эстетики Возрождения» так ничего толком и не прочитано. Или вот Густав Шпет. Уважаю, но не открою. Как и Эрна. И Пруст в двух изданиях зачем-то, хотя, какое ни отвори, все «У Германтов» и «У Германтов». Иногда, чтобы просто задушить тоскливую ноту, вызываемую этой мыслью — «невермор», я насильственно выламывал безнадежного автора и с прилежностью пожизненно заключенного грыз текст. Но все кончалось, конечно же, моим поражением. Автор всегда незаметно заползал обратно в свою плоскую нору, дразня своей непроницаемостью.

Но это так, попутная болтовня. У меня же дело. Поработав час, я сложил на столе свою добычу. «Библейская энциклопедия», Библия с заложенным «Откровением», «Россия перед вторым пришествием», «Апокалипсис и мы» А. Махлаюка, «Конец света и тот свет» Этель Росс (откуда она у меня взялась — ума не приложу), «Человек и человечество перед лицом конца» О. Венделевич, «Краткая история времени» Стивена Хокинга, «Апокалипсис нашего времени» В. Розанова. Добавил я еще ренановского «Антихриста» — просто для количества.

В общем, мои «надолбы» выглядели жалко. Тогда я положил сверху кассету с фильмом Копполы «Апокалипсис сегодня». Фильм хороший, но тоже не совсем про «то».

Да, не круто.

Только загрустив, додумался порыться в интернете. Через час, дождавшись момента, когда было удобно звонить, я набрал номер Василисы и спросил, нет ли у нее книг: С. Н. Булгаков «Апокалипсис Иоанна. Опыт догматического толкования», В. А. Дитман «Откровение св. Иоанна Богослова», А. П. Храповицкий «Творения святых апостолов и святого Иоанна Богослова», Е. А. Воронцов «Связание Сатаны», А. М. Бухарев «Исследование Апокалипсиса», В. В. Четыркин «Апокалипсис св. Апостола Иоанна Богослова», М. И. Херасков «Послания апостольские и Апокалипсис», А. С. Норов «Путешествие к семи церквам, упоминаемым в Апокалипсисе», Э. Сведенборг «О небесах, о мире духов и об аде».

— У меня нет этих книг, — ответила Василиса очень сухо, дождавшись, когда я заткну свой фонтан. И положила трубку. Наверно, решила, что это такой стеб. Если что-то подобное и было, то только от отчаяния. Понятно ведь, что «тему» мне не сдвинуть, тут нужны годы, и я дурачусь просто от бессилия.

К священнику идти все равно придется.

Включил «Новости». Новостей особых не было.

Опять многочисленные случаи калечения автомашин. Не только огонь — серная кислота, арматура. Человек в форме, дававший комментарий, очень тщательно выбирал слова, для того чтобы правильно обозначить проблему. Такое впечатление, что горят ничейные машины. По-прежнему нет обращений в органы. История с Черкизовским рынком становится все страннее. Ни одно официальное лицо не желает выступить с объяснениями. А вот это — интересно: хулиганские выходки в поездах метро. В тексте объявлений, что звучат в поездах, то тут, то там появляются какие-то недопустимые включения. Многочисленные жалобы граждан проверяются. Есть мнение специалистов, что это просто хулиганство, совершенное технически подготовленным человеком. На работе подземного транспорта данная история не должна отразиться.

Пошел на кухню заваривать кофе. Слушал уже одним ухом.

В водоохранной зоне сгорела дача заместителя председателя комитета Госдумы. Расследование установило, что виновником поджога был сын хозяина. Поджог совершен в «состоянии психического нездоровья». В данный момент молодой человек обследуется. Работники Третьяковки настаивают на том, что все факты возвращения ранее похищенных экспонатов — провокация, потому что такое количество… Таможенники аэропорта «Шереметьево» бьют тревогу… Просто некуда складывать добровольно сданные и подброшенные запрещенные вещества.

Телефон.

Коноплёв. Услышав его голос, я подумал, что фамилия его, пожалуй что, звучит весьма специфически. И странно, что никогда раньше это не приходило мне в голову.

— Надо поговорить.

Да, по телефону не говорят, а лишь приглашают на переговоры.

Надо признаться, я обрадовался. Все же Коноплёв — человек с мозгами. Насколько я мог судить по прошлой нашей беседе. Он назначил встречу в неожиданном месте. У памятника Крупской. Может быть, он просто любит монументальную скульптуру. Помнится, был у нас Тимирязев, теперь вот «Бегущая по волнам», как зовут этот памятник в народе. И с Ниной мы здесь однажды пересекались.

Когда он подошел, поднимая и так уже поднятый воротник, я сообщил ему эту шутку. Коноплёв настолько не отреагировал, что я напрягся. Он закурил. Два раза затянулся и бросил. В урну не попал. Подошел, поднял окурок и опустил куда надо.

Чтобы дать ему возможность войти, я приоткрыл дверь.

— Ты знаешь, я ведь слышал сам этого хулигана.

Он не понял.

— Сегодня в «Новостях» говорили про метро. Дважды причем. Мы тогда, в метро, были с Майкой. И главное, что по звучанию абсолютно это был тот же самый голос, что объявлял остальные станции. Они говорят про хулиганство. Может быть, но уж больно чисто матерщина была врезана в обычный текст. Никаких швов я не заметил.

Он снова попытался закурить.

— У меня была мысль заглянуть к машинисту, но куда деть Майку. Была у меня слабая надежда, что она ничего не заметила. Хотя, конечно, заметила.

— Да. О ней я и хотел говорить.

— О девочке?

Второй окурок повторил судьбу первого. Попал в урну со второго раза.

Коноплёв пристально посмотрел мне в глаза:

— Ты извини, что к тебе с этим обращаюсь, но по прошлому разговору я понял: ты, скорей всего, будешь не против.

— Чего не против?

— Я готов снять с тебя эту обузу, если для тебя это обуза.

— Погоди, я не понимаю.

В глазах Коноплёва появился испуг, он заспешил:

— Я понимаю, что это слишком серьезное для тебя решение. Можешь подумать. Я немного подожду. Мне еще с Ниной надо поговорить, хотя предварительный разговор уже был. Кажется, она меня поняла, но надо еще все решить окончательно. Главная проблема — Рудик. С Рудиком все неясно.

Я уже понял, что разговор будет не таким, какого я хотел. Мне сейчас трудно было сосредоточиться на чем-то кроме «конца света». Коноплёв обманул мои ожидания. Мне хотелось его как-то уесть.

— А я ведь следил за Ниной.

— Что? — Он никак не мог разобраться с сигаретой, зажигалкой. Нервы.

— Целый день. Пару дней назад. Могу, если хочешь, кое-что тебе рассказать про то, чем она занимается.

Зачем я это говорю? Я понимаю, что одной ногой уже вступил в грязь, но сразу не затормозишь.

— Да знаю, чем она занимается… — отмахнулся он дымящей сигаретой. — Жрать-то надо. Майку учить…

— Ну, в общем, у нас любой труд почетен, — улыбнулся я, чувствуя, что улыбка выходит подловатая.

Он тоже, как говорится, осклабился.

— Не заставляй меня на тебя злиться. Ты мне прямо ответь — ты против моего предложения?

Я закашлялся — не