Шпионское грузило - Лен Дейтон

Сайлес положил в рот половинку томата, и струйка сока потекла у него по подбородку. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он сказал:

— В самом деле. Но вы не проявили достаточно настойчивости и последовательности, чтобы это место досталось ему.

— Я просил Пятого. — Брет решил не объяснять Сайлесу обдуманные мотивы своих действий. — Это заняло бы слишком много времени. — Но не будем спорить. Крайер и Сэмсон оба в Мехико. И им предстоит серьезная задача; необдуманный поступок может серьезно отбросить нас назад.

— Да, продвигаться мы должны с большой осторожностью, — сказал Сайлес. — Мы внедрили женщину в систему Восточного блока, и теперь нам остается надеяться, что у нее все будет хорошо. На связь она еще не выходила? — Он протянул оставшуюся половинку томата Брету, но тот отрицательно покачал головой, и Сайлес кинул помидор в кусты.

— Нет, Сайлес, не выходила. Я хочу как можно дольше оставить ее в покое. На этой стадии игры сбор разведывательной информации не является для нас первоочередной задачей. Я думаю, что и вы и ГД должны будете согласиться, что это именно так. Мы обговорили это с самого начала.

— Да, Брет, так и было. Не сомневаюсь, у нее и так хватает проблем.

— Пусть у ее хозяев будет время разобраться в том материале, что она им доставила. — Брет был в постоянном движении, то и дело оглядываясь, дабы убедиться, что никто не может их подслушать или увидеть. Наконец он уставился на Сайлеса. — Но в самом ближайшем времени мы должны снабдить Советы убедительным подтверждением твердости взглядов миссис Сэмсон. Пока все идет хорошо, но мы должны развивать и укреплять успех. — Эти последние слова он выдал с силой и напором.

Сайлес озадаченно посмотрел на Брета. Слова, которые Брет подчеркнул, были аксиомой, которую можно было найти в трудах Сунь-цзы, Вегеция, Наполеона и прочих из этой же команды. Сайлес не верил, что такие поучения заключают в себе истину, имеющую отношение к искусству шпионажа, но решил, что не стоит тратить время на споры с Бретом.

Решив, что Сайлес не расслышал его, Брет повторил:

— Мы должны развивать и укреплять успех.

Взглянув на него, Сайлес кивнул. Несмотря на свойственную Брету ледяную сдержанность, в нем был какой-то мальчишеский энтузиазм, качество, типичное для американцев любого сословия и класса. У Брета оно сочеталось с другой типично американской черточкой: с самоуверенной страстностью крестоносца. Сайлес всегда воспринимал его как рыцаря в доспехах: под тяжелой броней хранится шарф, вытканный чьими-то руками, и сквозь пески пустыни он неуклонно движется к Гробу Господню. Сдержанный и расчетливый Брет был в равной мере и непобедимым Ричардом Львиное Сердце, и стремительным Саладином.

— Я надеюсь, — сказал Сайлес, — что вы не имеете в виду что-то очень дорогостоящее. Прошлым вечером я прикинул, что смена кодов, шифров и так далее, что приказал сделать ГД после ухода миссис Сэмсон, должна будет обойтись департаменту примерно в миллион фунтов стерлингов. И если прибавить расходы, которые не ложатся непосредственно на наши плечи, я бы сказал, что в целом счет пойдет на три миллиона. Это не считая непредставимой потери репутации департамента из-за ее бегства.

— Я слежу, чтобы мы не превысили обусловленных расходов, Сайлес.

— Отлично. А к какому выводу вы пришли относительно того парня в Мехико-Сити, Брет? К какому миру он относится — животных, растений или минералов? — Наклонившись, Сайлес запустил руку в гущу посадок шпината, как ребенок, сующий пальцы в воду.

— Об этом я и хотел поговорить. Он достаточно любопытен: сорокалетний майор КГБ с солидным опытом. — Брет водрузил на нос очки в металлической оправе, которыми пользовался при чтении, и, запустив руку за отворот пятнистого дождевика, что ему ссудил Сайлес, вытащил гармошку компьютерной распечатки. — Нет необходимости говорить вам, что в наших данных нет сведений о чинах ниже майора КГБ, но у этого парня такая репутация, что его биография нам известна. — Опустив глаза, Брет стал зачитывать: — Садов. Пользуется фамилией Штиннес. Родился в 1943 году. Кадровый офицер, как и его отец. Вырос в Берлине. Вступив в КГБ, стал работать в 44-й секции, в бюро по делам религий. С тайной полицией на Кубе…

— Ради Бога, Брет. Я и сам мог прочесть всю эту чушь. Я спрашиваю вас, кто он такой.

— И тем не менее он принял решение перейти к нам. Да, конечно, у вас есть вопросы, но для ответов на них еще рановато. — Он протянул распечатку Сайлесу, который, не глядя в текст, взял ее.

— Что Крайер говорит о нем?

— Я не уверен, что Крайер уже успел повидаться с ним.

— Тогда какого черта эти два идиота болтаются там?

— Вам будет приятно услышать, что виделся со Штиннесом именно Сэмсон.

— Ну и?..

— И Сэмсон доказал, что он более чем на месте, Сайлес. Мы можем выяснить массу интересного, если как следует подойти к задаче. Но продвигаться мы обязаны очень медленно. В целях безопасности мы должны исходить из того, что его забросили к нам по приказу из Москвы.

Фыркнув, Сайлес вернул распечатку, так и не проглядев ее. Он неторопливо двинулся вдоль посадок высоких стеблей, на которых вызревали стручки фасоли, — грузный разбойник, ведущий себя с небрежной самоуверенностью, которая была свойственна обитателям этих мест. Несколько стручков, которым удалось укрыться от кастрюль, стали такими большими, что ботва уже не могла скрыть их. Сайлес сорвал один из них и, вылущив горошины, кинул их в рот. Повернувшись к Брету, он сказал:

— Итак, есть две возможности. Или он возвращается в Москву и выдает им то, что ему удалось выяснить. Или же он в самом деле искренен и будет делать то, что мы ему скажем.

— Да, Сайлес.

— Тогда почему же нам не продолжать играть в те же самые игры? Давайте примем его как полагается. Дадим ему денег и откроем перед ним все наши секреты. А что?

— Боюсь, что не улавливаю вашу мысль, Сайлес.

— Сымитируем похищение этого сукина сына. Москва будет гневно возмущаться. Мы предоставим Штиннесу возможность вернуться и работать на нас. И он вернется.

— Они казнят его, — сказал Брет.

— Нет, если мы в самом деле убедительно похитим его. Он избежит обвинений.

— Москва может оценить его действия и по-другому.

— Не разбивайте мне сердце; он всего лишь кусок дерьма из КГБ.

— Пожалуй, что да.

— Пойте ему романсы, окрутите его и пошлите обратно в Москву. Кого волнует, если он предаст нас или предаст их… не улавливаете идею?

— Боюсь, что нет, — сказал Брет.

— Черт бы