Убийство во французской книжной лавке - Грег Мосс

Если бы я замышляла такую расправу, то не стала бы использовать собственный охотничий нож. Я бы раздобыла клык дикого кабана и сделала его своим оружием, как убийца из романа Фред Варгас «Человек наизнанку», который притворялся волком.

Она мысленно вернулась к только что обнаруженным веским доказательствам.

Теперь я, пожалуй, знаю, как была нарушена сотовая связь. Это массивное дерево, должно быть, повалил сильный ветер. Здесь, на вершине холма, почва, видимо, рыхлая.

Она снова посмотрела на пятый пейзаж в книге-головоломке, но в сгущающихся сумерках он становился все менее отчетливым.

Если это дерево является одним из ключевых объектов, изображенных на восьми пейзажных иллюстрациях, интересно, как скажется его отсутствие на охоте за Грифом? Скоро сюда приедет Гато Мерино с бензопилой, чтобы распилить его на бревна.

Зои задумчиво рассматривала саму мачту, этот узкий, неестественный в сельском ландшафте предмет.

Или, может, дело не в сильных ветрах с гор. Может, телефонная компания привезла оборудование более серьезное, чем «Бобкэт», и повалила дерево, чтобы освободить место для своей мачты. Они не знали, что оно имеет решающее значение для литературной головоломки.

Женщина вернулась по своим следам вниз по склону. Поскольку быстро темнело, она пару раз споткнулась, и даже пришлось ухватиться за столб забора, чтобы не упасть, при этом большой палец зацепило колючей проволокой.

– Ой! – Опасаясь заражения, она обработала рану слюной.

Осторожным шагом приблизилась к воротам с пятью перекладинами, отодвинула щеколду, выбралась наружу и зашла в Сент-Катрин с севера, через узкий проход между домами. Она знала, что ей предстоит пройти мимо дома Наполеона Этьена.

Трехэтажное здание стояло темным, но полоски света пробивались сквозь щели в ставнях на первых двух этажах. Уличный фонарь на одном из соседних фасадов позволил ей прочитать вывеску, рекламирующую букинистический магазин, – бронзовую табличку с нанесенной глубокой гравировкой и залитой черной эмалью надписью. Используемый шрифт был знаком ей по памятникам императору Наполеону в Париже, таким как Триумфальная арка.

Держу пари, поломка Рене – не случайность. Но мне плевать, что он мнит себя императором. Я не позволю ему клеветать на меня и определенно не дам приближаться к моей машине. Мне нужно поставить его на место.

Дверного молотка она не обнаружила, поэтому постучалась костяшками пальцев, выдержала короткую паузу и повторила движение. Тяжелая дверь плотно прилегала к коробу, и изнутри не доносилось ни звука, пока не приоткрылась щель, в которой показалось недоверчивое лицо маленького человечка – или, скорее, кусочек недоверчивого лица у самого косяка.

– Я занят. Вы не можете войти.

– Я и не просила разрешения войти, – сказала Зои. – Просто пришла сказать: я знаю, что вы сделали.

Выражение вины в его глазах было невозможно скрыть.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, – импульсивно произнес он.

– Все вы понимаете. Я еще не заявляла об этом в полицию, но могла бы.

– У вас и так достаточно неприятностей, – прошипел он.

– Ошибаетесь, – возразила она.

– Думаете, люди не знают?

Он попытался захлопнуть дверь, но Зои приняла меры предосторожности и просунула носок ботинка в щель.

– Вы понимаете, что могли спровоцировать серьезную аварию? Я говорила с продавцом в комиссионном магазине. У него внутри и снаружи установлены камеры видеонаблюдения. Я могла бы легко раздобыть записи и передать их инспектору Сикари. Что вы на это скажете?

– Я вам не верю, – сказал он, но в его глазах отражались тревога и расчет.

– Я не люблю, когда люди лгут обо мне, особенно полиции.

– Я рассказал им то, что, как мне показалось, слышал.

– Вы ошиблись. Думаю, нам нужно немного поболтать, – сказала Зои, чувствуя необходимость подчеркнуть свое преимущество.

Если у меня действительно есть преимущество.

– Зачем?

– Впустите меня, и мы во всем разберемся. – Хотя и не испытывая ни уважения, ни симпатии к этому мужчине, она заставила себя улыбнуться. – Нам необязательно быть врагами.

– Если не считать того, что вы вламываетесь в мой дом, – огрызнулся он. – А как бы вы себя чувствовали?

Зои вздохнула.

– Я не из тех, кто… – Она замолчала, краем глаза заметив большой плакат на стене позади него. – Это с презентации книги «В краю грифов»?

– Не ваше дело. Вам здесь не рады, ни в моем доме, ни в Сент-Катрин.

– Это не вам решать, – парировала Зои.

– Вы всего лишь туристка. И долго здесь не продержитесь.

– Уверяю вас, я не туристка. Сент-Катрин теперь мой дом, и, если для вас это проблема, вам придется к этому привыкнуть. – Зои услышала свой голос и почувствовала себя неловко оттого, что устроила перепалку на улице. – Я уже говорила, что приезжала в Экс за мебелью. Я пока не запрашивала видеозаписи, но непременно сделаю это, если посчитаю, что вы не усвоили урок. Это понятно?

В его глазах снова появилось выражение неуверенности и расчета. Она по-прежнему могла видеть только часть его лица, и то лишь потому, что крепкий резиновый носок ботинка не давал ему закрыть дверь. Казалось, он пытается вспомнить, действительно ли снаружи здания dépôt-vente были камеры видеонаблюдения. Но тут он удивил ее, сказав:

– У меня есть кое-что для вас.

Быстрым движением он схватил что-то невидимое и ткнул ее в живот… зонтиком. Зои инстинктивно отступила назад, и он с силой захлопнул дверь, оставляя собеседницу одну на тихой улице.

Она рассмеялась.

Какая неожиданная интермедия. Сама себе удивляюсь.

И ушла, чувствуя, что выиграла поединок по очкам.

Он не знает, что я выдумала историю с камерами видеонаблюдения. Это его встряхнуло. По крайней мере, я на это надеюсь, но что, если он сам – хладнокровный убийца?

Переулок привел ее через ряды узких домов к центру городка, площади Сен-Бертран, где она опустила книгу-головоломку в собственный большой почтовый ящик. Затем спустилась по мощеным улицам к галантерейной лавке Антуанетты Гренель. С улицы через стеклянную витрину открывался вид на пещеру Аладдина, полную пуговиц, лент, тесьмы, молний, рулонов ткани и прочего рукоделия, а с краю стоял большой раскройный стол с латунной линейкой. Антуанетта, вооружившись ведром и шваброй, мыла полы, выложенные терракотовой плиткой. Она заметила, что Зои заглянула через окно, и сказала:

– Присаживайся. Я скоро выйду.

Рядом с входной дверью стоял все тот же облезлый кухонный стул, на котором сидела mercière, раскуривая темно-коричневую сигару, в день их знакомства. Зои не стала садиться, заметив на сиденье птичий помет. Она смотрела на небо, теперь уже почти черное, изучая расположение звезд на небосводе и размышляя о том, может ли это служить подсказками в двух ночных пейзажах из книги