Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

и говорить, ученой книги. Не мешало бы почтенным мужам психиатрии проявить некоторое снисхождение к своим читателям! То немногое, что хотя бы казалось понятным, касалось так называемых расстройств настроения. Эмоциональная переменчивость, замкнутость, постепенное отдаление от семьи, бред и галлюцинации, навязчивые идеи, формирование собственного выдуманного мира, в котором удобно находиться… Все эти симптомы мало что давали – как я убедился, отличить патологию от черт характера невероятно трудно. Особенность любого душевного расстройства такова, что при желании обнаружить его признаки у пациента не составляет труда. Предвзятый взор как нигде опасен именно в работе нашего брата психиатра, ибо любой мелочи вроде сварливого характера или просто дурного настроения (у пациента или психиатра) будет достаточно, чтобы упечь любого из вас в лечебницу.

Не имея ни малейшей уверенности в том, что наблюдаемое мною поведение Джулии является доказательством наличия болезни, я решил пойти другим путем. В справочнике утверждалось, что психическое расстройство не может возникнуть само по себе. Нужен некий толчок. Чаще всего его роль принадлежит событию, вызвавшему стресс. Если я выясню, что таковых событий в жизни Джулии не было, и все эти годы прошли безмятежно, значит, болезни просто неоткуда взяться. И все, чему я был свидетелем в дни пребывания в Сток-Моране, не более чем безобидные чудачества. Игривость девичьей натуры. Ребенок, и только. В конце концов, не всем суждено взрослеть вовремя. А вот если таких потрясений Джулии избежать не удалось, хотя бы одного… Тогда мне предстоит куда более сложная задача. Установить, выдержала ли она это испытание, или получила тот самый толчок, зародивший изъян в ее неустойчивой психике.

Когда я обратился с этим вопросом к Элен, она в первый миг нахмурилась и даже, как мне показалось, чуть побледнела, будто услышала нечто оскорбительное, но, оправившись от внезапности моих слов, с некоторым усилием призналась, что в раннем детстве ее сестра подверглась такому шоку. Оказывается, их отец и первый муж их матери, генерал-майор Стоунер погиб, когда в Индии вспыхнули волнения. Ворвавшиеся в дом сипаи растерзали его на глазах девочки, спрятавшейся под кроватью. Служанке вместе с ребенком удалось буквально вырваться из ада и позже присоединиться к миссис Стоунер, по счастливой случайности отбывшей вместе с Элен за несколько часов до начала мятежа, чтобы показать ее врачу. Так Элен вместе с матерью избежала не только смерти, но и испытания зрелищем пролитой крови, которому подверглась Джулия. Врачом, что осматривал в тот злосчастный день Элен, оказался никто иной как доктор Ройлотт. Потрясенная утратой мужа молодая вдова почти сразу вышла замуж за него.

– Мне очень трудно говорить об этом. Прошу вас ни в коем случае не подымать этой темы в разговоре с сестрой. Она запрещена в нашей семье по наказу нашей покойной матери. Отчим помнит о нем и тоже тщательно соблюдает.

В том же разговоре Элен поведала мне, что помимо этой ужасной истории в жизни Джулии было несколько случаев неудачного знакомства с молодыми людьми. То есть когда ее надежды закончились разочарованием. Можно ли было это назвать безответной любовью? Насколько глубоко проникла боль в ранимое сердце девушки, которую до сих все считают неокрепшим ребенком? Поручиться за то, что какой-либо из этих случаев тоже мог стать тем самым стрессом, следы которого я так старался отыскать, Элен не могла, но признала, что Джулия в то время очень сильно переживала, и во многом последующие опасения за последствия подобных знакомств у Элен с отчимом создались именно по этой причине. Я понял, что столкнулся с очередным препятствием.

Глава пятнадцатая. И днем, и ночью

Из записей инспектора Лестрейда

5 апреля 1892

Слова Гонории Уэстфэйл насчет намерений Ройлотта продать кое-что из доходных бумаг жены не выходили у меня из головы. Добился ли он своего? В Соммерсет-Хаус удалось отыскать следы адвокатской фирмы, составившей завещание жены Ройлотта. В конверте вместе с копией завещания прибыло письмо, в котором старший партнер, мистер Харрингтон уведомил Ярд, что с мисс Стоунер его фирма имела дело дважды. В первый раз – после смерти ее матери. Тогда мистер Харрингтон зачитал завещание трем членам семьи, которая тогда еще жила в Лондоне, и подробно объяснил суть всех его пунктов. Во второй раз мисс Стоунер имела контакты с «Харрингтон энд Хьюит» уже на стадии вступления в наследство, то есть после смерти отчима. Не только мисс Стоунер, но и ее сестра и отчим помимо указанных случаев больше никогда ни по какому поводу к упомянутым адвокатам не обращались.

Итак, оба раза являлись следствием формального порядка. Никаких обращений за дополнительными разъяснениями и тем паче за защитой интересов в спорных случаях от мисс Стоунер не поступало. В том числе и в то время, на которое пришелся ее разговор с тёткой, когда была обронена загадочная фраза. Если мисс Уэстфэйл поняла правильно, Ройлотт втягивал падчерицу в дело, которое уже тогда выглядело небезопасным. Умница Элен прекрасно отдавала себе в этом отчет, чем и объяснялась ее тревога. Что за доводы приводил Ройлотт, дабы уговорить ее, и хватило ли ему их веса? Что предполагала продажа бумаг? Выгодное вложение или вынужденные меры, дабы поправить дела или даже спастись от краха?

А главное, как следовало толковать тот факт, что в столь непростом положении мисс Стоунер то ли не вспомнила о мистере Харрингтоне, то ли предпочла обойтись без его консультации? Умный человек только в том случае не воспользуется помощью юриста, если будет абсолютно уверен, что ничем не рискует. Наиболее надежным вариантом в ситуации, когда от тебя добиваются уступок с неясными последствиями, является категорический отказ. Короткий, без вникания в подробности дела и непростые обстоятельства просящего. В то, что мисс Стоунер могла так поступить, и потому не видела смысла в дополнительных разъяснениях насчет вероятного ущерба, мне после того, что я успел узнать о ней, верилось без особого труда. Но я не мог допустить, что она даст себя уговорить, упустив возможность лишний раз проверить, не совершает ли она фатальную ошибку. Неслучайно мисс Уэстфэйл показалось, что ее племянница в разговоре с нею не выказывала готовности уступить. Элен не советовалась с тетей, а скорее просто жаловалась ей на отчима, так как про себя уже видно все решила.

Но если Ройлотт не добился своего, он не мог смириться так запросто. Скорее, следовало предположить, что он принялся искать другие способы, самый распространенный из которых – заем. Никаким особым залоговым имуществом Ройлотт не обладал, однако, если средства предполагалось пустить на коммерческие нужды, и если дело выглядело доходным, убедить кредитора раскошелиться не представлялось такой уж непосильной задачей.

О предполагаемых опытах Ройлотта по-прежнему ничего не было известно, но теперь я был особенно заинтересован в том, чтобы слухи о них не оказались пустым звуком. Не то чтобы мне была симпатична идея копаться в сути научных изысканий, производимых неким сквайром в домашнем кругу. Будучи дилетантом в данной области, я, не мог чувствовать себя уверенно, и все-таки этот путь имел хотя бы отправную точку – показания мисс Стоунер, отнюдь не легкомысленного человека, и допускал какие-то предположения и варианты. Например, насчет содержания его работы. Занятиями наукой, что называется, себе в удовольствие, то есть в прямом смысле исследованиями без воплощения результатов в нечто осязаемое и имеющее спрос, займодателя не заманишь. Его средства можно привлечь только перспективой получения некого продукта, продажи которого обещали бы прибыль и относительно быстрое покрытие займа. Теоретически, наверное, врач может придумать лекарство чуть ли не от всех болезней, или хотя бы пообещать это. Этакие волшебные пилюли. Если подразумевалось предприятие именно такого рода, кого Ройлотт попытался бы заинтересовать в первую очередь? Не секрет, что в медицине большинство заверений подобного рода в конечном счете оборачиваются песнями шарлатанов. Чтобы рискнуть вложить деньги в некое чудодейственное снадобье, существующее в лучшем случае лишь в голове ученого, требуется помимо смелости еще и чутье, способное уловить