Кровавая гора - Алиса Валдес-Родригес

подземном зале охотничьих трофеев. Это сообщило Джоди, что, несмотря на всю браваду и угрозы, донья Лавато была не безжалостной убийцей, а, напротив, чутким, впечатлительным человеком. Сумасшедшим? Да, пожалуй. Но при этом чутким и впечатлительным. Эта многое повидавшая на своем долгом веку женщина всего лишь хотела защитить свою ферму на своей земле, которая принадлежала ее семье на протяжении веков, и Джоди не могла винить ее за это. Действовала ли старуха наилучшим образом? Скорее всего, нет. Но донье Лавато изрядно лет. И она, учитывая ее способность вспомнить и процитировать наизусть любой стих из Библии (или, не исключено, любой другой текст), либо страдала аутизмом, либо обладала особым даром, – либо и то и другое вместе. Можно ли назвать ее чудачкой? О да. Тащила ли она в дом все без разбора? Однозначно. Проявляла ли здравый смысл, позволяя козам и медведям жить в доме рядом с ней? Пожалуй, нет. Съел ли ее медведь Брайса? Да. Но убили ли Брайса медведь или сама старуха? Вероятно, нет.

Не обязательно убивать живое существо, чтобы съесть его, рассуждала Джоди. Куда вероятнее, кто-то другой постарался представить все именно таким образом, подставив несчастную старуху.

Возможно, кто-то вроде Камило. Камило, который заготавливает дрова для ранчо: рубит деревья, пилит их, возит туда-сюда на тачке. Камило, который знал о набитом чучелами подвале и о том, как тот отапливается, но не потрудился уведомить об этом хозяйку и ее гостей, когда пропало электричество. Камило, который отвечал за расчистку дорог и имел доступ к жилищу доньи Лавато. Камило, который по доброй воле рассказал Брайсу о хижине траппера, объяснил дорогу, вручил код от замка и, скорее всего, лучше кого-либо еще на ранчо знал, как подобраться к нему ранним утром или даже среди ночи, несмотря на метель. Камило, который теперь, кажется, начал побаиваться Джоди и вел себя предельно осторожно.

Но что Камило выгадал бы от убийства Брайса? Этого Джоди пока не знала. Может, у этих двоих какие-то личные счеты? Но зачем тогда подставлять донью Лавато? Только потому, что та собственными руками превратила себя в удобную мишень постоянным преследованием семьи Эвансов? Или, учитывая, что Камило рассказал именно Адлеру, а не Клаудии, о теплом освещенном погребе, управляющий ранчо тайно работал на старшего Эванса? Возможно, даже заодно с хозяином ранчо Тедди, чье отсутствие казалось более чем странным и о котором Джоди не знала почти ничего, не считая телепередач и публикаций в прессе. А если предположить, что в обязанности Камило входит не только уход за территорией ранчо, но и оказание «особого рода» услуг миллиардеру Тедди, который, внезапно уехав по делам и, возможно, не желая, чтобы проблемный брат болтался здесь, распорядился подстроить Брайсу несчастный случай? И что же? Какая удача, предполагаемым виновником смерти Брайса Эванса вдруг предстает та самая старуха, которую Тедди и Адлер давно мечтают убрать с дороги! Теперь, стоит донье Лавато оказаться за решеткой, они смогут потихоньку начать бурение – ничьих разрешений уже не потребуется, так что… Двух зайцев одним выстрелом, образно выражаясь.

– Послушайте, Камило… – сказала Джоди.

– Да, мэм?

– А почему Тедди Эванс рассказал вам об этом подвале больше, чем собственной жене?

– Это не так, мэм. Миссис Эванс известно об этом домике все, в том числе о подвале.

– Но, по ее собственным словам, она не знала, что здесь установлен отдельный генератор, пока ей не рассказал Адлер, – возразила Джоди.

– Я не могу отвечать за то, что запомнили или забыли другие, инспектор Луна, – резонно заметил Камило. – Но даю слово, что ничего не пытался от нее скрывать. Миссис Эванс ненавидит это подземелье. А я счел, что сумею поддерживать комфортную температуру во всех помещениях и номерах, ведь везде есть камины, а у нас прямо за порогом – огромный лес и бесконечный запас дров.

– Но здесь, внизу, так много поистине бесценных экспонатов… – протянула Джоди. – Похоже, Тедди Эванс целиком и полностью доверяет вам, раз дал сюда доступ?

– Знаете, инспектор Луна… – сказал Камило. – При всем уважении, но кто, кроме меня, станет протирать здесь пыль? Понимаете? Мне поручено следить за тем, чтобы все работало как надо. Не знаю, сколько супербогатых людей вы встречали в своей жизни, но порой они не считают работников вроде меня достойными своего внимания. Для Тедди Эванса я – нечто вроде полезного инструмента, присутствие которого не бросается в глаза. Звучит не очень-то красиво, но так и есть. Кто-то всегда должен помнить о бытовых мелочах. Я меняю лампочки. Слежу за запасом туалетной бумаги. Кто-то же должен это делать, верно? Он также заставил меня подписать договор, в котором я обязался ни единой живой душе не рассказывать об этом подвале. Мистеру Эвансу нужно было, чтобы я знал о нем, ведь именно я слежу здесь за порядком, даже когда его самого рядом нет. В том числе и за работой энергетических систем. А также занимаюсь доставкой и размещением любых новых экспонатов, которые ему вздумается добавить, или выношу какое-то чучело вон, если он требует убрать это уродство с глаз долой. Вот, собственно, и все.

Камило провел их по узкому коридору к двери, за которой обнаружилась лестница; поднявшись и открыв еще одну дверь, они оказались в своего рода смотровой кабине с окном во всю стену, но теплой и уютной. Отсюда можно было обозревать весь раскинувшийся внизу музей. В помещении господствовал тот же стиль, что и наверху. Джоди огляделась: большой кожаный диван, пара стульев, журнальный столик, у задней стены – бар с микроволновой печью; на полу коврики. Приотрытая дверца за барной стойкой позволяла взглянуть на небольшую туалетную комнату с умывальником. А еще здесь находилось великое множество предметов, которыми донья Лавато могла бы навредить себе или кому-то еще, если вернуть ей свободу движений.

– Мистер Эванс называет это своей ВИП-ложей, – пояснил Камило. – Как на стадионах или вроде того. Он любит сидеть здесь и любоваться своей коллекцией. И почти никого сюда не пускает. Окно снаружи зеркальное, так что заметить чье-то присутствие здесь снизу невозможно.

– Скажите, эта дверь запирается? – спросила Джоди.

– Чтобы войти или выйти, требуется знать код, – подтвердил Камило. – Как и во всех комнатах здесь.

– А найдется местечко, куда мы смогли бы вынести всякие острые предметы? Стекло, посуду и тому подобное.

Камило оглянулся на донью Лавато с явным состраданием во взгляде.

– Да, конечно, – кивнул он и обратился к старухе: – Донья, вы же не собираетесь повредить себе, правда? Бог не хочет этого, верно?

– Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог, – объявила