Воды возле Африки - Влада Ольховская

прислуги потрудился смести в сторону солому и опилки, обычно устилавшие пол, но это ведь по-прежнему псарня… И никакие разноцветные гирлянды, никакие кальяны и свечи это не исправят.

— Насколько такое вообще нормально? — прокричал Фил, указывая на беснующихся собак.

— Что? — переспросил Эдик.

— Собаки, говорю! Бесятся. Это нормально?

— Плевать, папка сказал — клетки точно не проломят!

— Голову мне проломят своим лаем, это уж точно, — проворчал Фил. — Почему мы здесь?

— Что?..

Ему снова пришлось повторять все по два раза. Это злило его — и бесило Эдика, который, похоже, уже успел что-то принять.

— Слушай, не нравится — вали! Папка сказал, что в доме таких забав не будет. Не знаю, почему, и мне плевать! Ты либо с нами, либо нет!

Эдик действительно не знал, почему отец выгнал их даже из гостевого домика, а вот Фил догадывался. Тимур и раньше позволял им немало такого, на что подросткам даже смотреть нельзя. Но, видно, дрянь, которую он отгрузил сегодня, была запрещена не только подросткам, а вообще всем. Вот он и перестраховывается: он хочет, чтобы даже при худшем раскладе следы этой пакости не нашли ни в одном из его домов. А если найдут в псарне… Так это ж открытое здание, сюда кто угодно забрести может!

С таким не нужно связываться, а нужно как раз держаться как можно дальше. Фил понимал это как никто другой, он должен был уйти… Но почему-то остался. Может потому, что уже слишком дорого заплатил за сохранение этой роскошной жизни, он не мог допустить, чтобы все было зря. А может, ему просто хотелось забыться… Или все сразу.

Как бы то ни было, дурман помог. Реальность очень быстро задрожала, начала расплываться, стираться… Как раз то, чего он хотел! Напряжение отпустило, стало так хорошо, так легко… Он то возвращался обратно, то ускользал в сияющее пространство. Музыка и собачий лай все еще звучали оглушительно громко, однако больше не беспокоили Фила. Он улыбался им — и улыбался всему на свете.

Как все-таки красиво, как будто он внутри радуги или северного сияния… Разноцветные вспышки, неоновые переливы… Он никогда еще не видел ничего подобного. А рядом с ними яркие теплые пятна, как будто жар-птицы летают. Все ближе, и ближе, и ближе…

А потом они распахнули огненные крылья прямо у него перед лицом, и Фил вдруг понял, что пятна — не часть видения. Он не знал, сколько времени прошло, не знал, кто и что принял. Это было не так уж важно. Новая дрянь навалилась на них, отключила, Фил видел, что и Эдик, и остальные гости сейчас ползают по полу в полубессознательном состоянии, то улыбаются, то смеются, то бормочут что-то.

Ну а рядом с ними набирает силу питаемый соломой и опилками пожар, порожденный упавшей свечой. Еще недостаточно сильный, чтобы убить их всех — но уже обретший достаточную власть, чтобы никто из них не вышел из огненной ловушки живым.

Глава 15

Спасение

Спасение человека в каком-то пыльном углу, когда под рукой только аптечка, степлер и скотч — та еще задача. Настолько невозможная, что и пытаться не стоит, кажется, что милосерднее дать пациенту умереть. Но когда Пётр работал в зоне боевых действий, ему не раз доводилось видеть, с каким отчаянием люди способны цепляться за жизнь. И если человек очень хочет остаться в этом мире, даже смерть, кажется, проникается уважением к нему, она не трогает его, хотя и имеет полное право забрать.

Пётр надеялся, что и с Томом Хансом будет похожая ситуация. Да, ранение в живот — это всегда чертовски серьезно. Но пациент молод, здоров… он еще может справиться! Правда, не в таких условиях. Обустроив импровизированную операционную в углу тесного пространства под сценой, Пётр всего лишь выиграл немного времени. Он понимал: Ханса нужно срочно доставить в палату с необходимым оборудованием, обеспечить нормальными лекарствами, иначе не поможет уже ничто.

Как относится к этому сам Ханс, готов ли он бороться — они узнать не могли. Изначально он сопротивлялся, но там все можно было списать на временное помешательство. По пути он все-таки потерял сознание от боли и до сих пор не пришел в себя. В нынешних условиях это можно было считать подарком судьбы.

Возможно, они бы и этого не добились, если бы не получили неожиданную помощь. Они как раз направлялись к убежищу, когда пересеклись с еще одной группой беглецов — всего восемь человек, в основном персонал во главе с Ивоной. Это оказалось неожиданно: Пётр и не предполагал, что его коллега на такое способна! Все то время, что он общался с Ивоной, его не покидало ощущение, что ее интересует исключительно собственное благополучие. С другой стороны, и в подобных ситуациях никто из них еще не оказывался… Пожалуй, истинная суть человека только под давлением и проявляется.

С появлением других беглецов стало легче. Они помогли скрыть кровавый след, тянувшийся за Хансом с аквапарка. Пётр же предоставил им убежище — они долгое время метались по кораблю, не зная, где можно безопасно остановиться. Ивона ассистировала на операции, хотя и не скрывала, что не верит в спасение Ханса. Ей просто не хватило духу сказать Петру, что он напрасно тратит время и силы. Она позволила ему эту операцию, как блажь, однако сразу же вышла из образованной шторками комнатки, когда в ее присутствии отпала необходимость. Катя оставалась с ним дольше, и от пациента они отошли вместе.

Присоединяться к остальным заложникам Ивона не спешила, она дожидалась Петра за шторкой.

— Надо поговорить, — тихо сказала она. — Но так, чтобы другие не слышали. Они и без того напуганы, нам тут полный хаос не нужен!

Пётр молча кивнул, указал на угол, загроможденный осветительным оборудованием. Места там было мало, но три человека могли поместиться. Судя по взгляду, Ивоне не нравилось то, что Катя потащилась с ними и сюда, но спорить врач не стала.

— С пиратами происходит нечто странное, — объявила она, как только они отдалились от других беглецов.

— А нам какое дело? — удивился Пётр.

— Ты про облезающую кожу? — насторожилась Катя. — Я тоже такое видела!

— Нам такое дело, что это может оказаться заразно, — пояснила Ивона. — Я видела подобное у нескольких пиратов, хоть и не всех… Но у меня и времени на наблюдение толком не было!

— Симптомы какие?

— Действительно сильные проблемы с кожей: язвы, трещины, масштабное отслоение. Слабость, головокружение, рвота, судя по тому, как они бросаются в санузлы при каютах, диарея. У некоторых