Джули Чан мертва - Лианн Чжан

где мы прятались бы вместе. Все это. Я просто хотела вернуть семью, но уже слишком поздно. Вы все мертвы, и я взяла то, что могла. Остатки. То, что осталось от тебя. Призрак твоей жизни.

Я наконец произношу это вслух – слова, которые так долго держала в себе.

– Семья, – шепчет она мне на ухо, резко, с хрипом. – Это правда то, чего ты хотела? Не мою жизнь?

– Правда! – говорю я неистово.

– Тогда еще не поздно.

Я рыдаю все отчаяннее, ладони мокрые, соленые, сморщенные.

– Поздно.

– Нет.

Она снова дотрагивается до меня. Я вздрагиваю. Но потом понимаю – это прикосновение другое.

Мягкое. Легкое. Живое.

Вокруг сладкий запах цветов. Я решаюсь. Открываю глаза.

Хлои нет.

Вместо нее на моей постели – восемь прекрасных женщин. Их взгляды полны любви, они светятся даже в темноте. Они все тянутся ко мне, касаются меня мягко, бережно. Я увядающий цветок, который они пытаются оживить. Птенец, выпавший из гнезда.

– Теперь мы твоя семья, – говорит Белла Мари. Она совсем рядом. Ее теплое дыхание касается моей щеки. – Закрой глаза и сосредоточься на моем голосе, Джули.

У меня перехватывает дыхание. «Джули». Они знают.

– К-как?

– Мы чувствовали твою энергию, она другая. Хлоя всегда была холодно-синей, а твоя же душа – золотая и теплая. В чем-то ты даже лучше. Твоя суть всегда была нам ясна.

Подбородок дрожит, я качаю головой.

– Простите. Я… я…

Она мягко меня останавливает:

– Все хорошо. Мы принимаем тебя, Джули.

– Мы принимаем тебя, Джули, – повторяют остальные.

Легкие снова наполняются воздухом. Они принимают меня. Как Джули. Они знали, что я обманщица, и все равно приняли меня в свои объятия, держали за руки, танцевали со мной. Как семья.

– Почему?

– Потому что, Джули, – шепчет Белла Мари, – мы слышим тебя. Понимаем тебя.

– Мы слышим тебя, – напевают остальные, их руки повсюду – гладят, успокаивают.

– Мы понимаем тебя.

– Мы видим твою боль, – продолжает Белла Мари, – твою уязвимость, все, через что тебе пришлось пройти с тетей и в детстве. Тебя лишили семьи, ты стала жертвой этого жестокого мира. Ты жила с этим грузом невыносимой боли и все же освободилась от него благодаря своей силе и стойкости. Как вчера, когда ты изгнала свой гнев через огонь. Это было мощно.

– Так мощно, – говорит Эммелин.

– Прекрасно и мощно, – эхом повторяет Ана.

– Идеально, – подтверждает Майя.

Вдруг меня пробирает дрожь, я вижу в углу комнаты Хлою. Она отступила, не в силах пробиться сквозь барьер любви, которым стали мои девочки, моя защита. Она смотрит на меня с завистью. Стучу зубами от страха. Как ни стараюсь, я не могу отвести от нее взгляд.

– Но Хлоя… Она здесь. Вы не видите?

– Тс-с, – Белла Мари прижимает палец к моим губам, другой рукой проводит по моим влажным от пота волосам. Я смотрю на нее. Только на нее. – С самого начала это должна была быть ты. Мы нашли не ту близняшку. Это тебя нам не хватало.

– Меня?

– Когда твоя сестра умерла, ты увидела возможность и ухватилась за нее. Ты решилась на немыслимое – рискнула и проложила себе путь наверх. Кто-то назовет это постыдным, аморальным, но не мы. Не мы. Так бы поступила любая из нас. Мы никогда не осудим и не упрекнем тебя за твою смелость и решимость. Ты такая же, как мы. Мы понимаем тебя. Разве ты не видишь? Мы можем стать твоей семьей. Настоящей семьей. Мы единственные, кто сможет увидеть тебя и принять тебя.

У меня перехватывает дыхание, от ее слов кружится голова. На мгновение я задумываюсь, не сон ли это. Такая доброта казалась возможной только в моем воображении. Но их присутствие ощутимо, их сладкое дыхание не может быть вымыслом.

– Ты наша гордость.

Ее слова обрушиваются на меня волной признания. Я хочу в ней утонуть.

– Гордость?

– Мы безмерно тобой гордимся, – вторят они все.

Я впитываю их слова. Я их гордость. Они принимают меня и все мои изъяны. Понимают, почему я поступила так, присвоив жизнь Хлои. Они не считают меня чудовищем или преступницей. Они не станут использовать меня для личной выгоды. Они уважают меня, восхищаются мной.

Меня принимают в семью.

Веки тяжелеют. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на голосе Беллы Мари, на его нежном звучании.

– Джули, ты в безопасности, – говорит она.

– Джули, тебе тепло, – говорит другая.

– Джули, ты любящая.

– Джули, ты бескорыстная.

– Джули, ты заботливая.

– Джули, ты невинная.

– Джули, ты достойная.

– Джули, ты одна из нас.

– Теперь мы твоя семья.

– Мы защитим тебя.

Их слова напитаны магией, она вытесняет остатки страха из самого нутра. Я снова могу дышать полной грудью, воздух пахнет лавандой и лаймом. Я расслабляюсь, успокаиваюсь. Слушаю нежные напевы.

Любящая. Бескорыстная. Заботливая. Невинная. Достойная.

Когда я снова открываю глаза, Хлои нет. Она изгнана. И больше не вернется.

Я чувствую это по ощущению невероятной легкости на душе. Точно так же, как мои девочки освободили меня от тети. Они моя новая семья, мои спасительницы, которые принимают меня такой, какая я есть. Они воркуют надо мной, нежно массируют руки, вытирают слезы, разминают уставшие ноги, целуют в лоб, собирают волосы, вплетая в них цветы. Я любима. Они любят меня. Я их сестра. Даже будучи Джули.

Я снова рыдаю, но теперь не от страха. От любви. От триумфа. Мое сердце переполнено, и я должна выплакать это счастье, иначе разорвусь на частички розово-золотой энергии.

И вдруг снаружи слышится какой-то шум. Кажется, кто-то кричит о помощи. Похоже на голос Ай. Но я не уверена.

Подождите.

А где Айла? Я не видела ее с обеда. С тех пор как она ушла, хлопнув дверью.

Я поворачиваю голову к входу, узкие полосы света прорезают мутную темноту. Но Белла Мари возвращает внимание к себе, нежно гладит меня по щекам.

– Сосредоточься на нас, – говорит она. – Сосредоточься на мне, Джули. Я люблю тебя.

Даже в темноте ее голубые глаза пронзительно сияют. Мне хочется поцеловать их, попробовать на вкус. Она наклоняется и целует меня в губы. Я таю. Растворяюсь в ее вкусе и запахе – сладко-горьком, как лаймовый пирог и шипучие зеленые напитки. Я влюблена. Я сама любовь. Я окружена ею. Чувствую ее в каждом прикосновении. Я не одна. Меня приняли. У меня есть семья. Новая, прекрасная и совершенная.

49

Я просыпаюсь, но мне не страшно.

Мне тепло, я вся словно из золота, окружена любовью.

Девушки лежат вокруг меня,