Джули Чан мертва - Лианн Чжан

– Качели! – мурлычет Лили.

Компания снова разражается смехом, и я бросаю взгляд на Виктора, стоящего у двери. Его глаза пусты. Интересно, слышит ли он нас сквозь флейту, струнные и всплески смеха? Интересно, что он чувствует? Интересно, счастлив ли он, как мы?

– Он действует в соответствии с нашими желаниями. – Ана раскачивает ложку вперед-назад, как маятник. – Это прекрасно.

– Великолепно, – говорит София.

– Как хорошо, – говорит Эммелин.

– Я только что вспомнила, – щебечет Майя. – Джули еще не «пробовала» Виктора, ведь она не Хлоя.

– О, точно! – восклицает Эммелин.

– Тебе стоит заняться им в ближайшее время, – говорит Майя.

– Да, поскорее, – добавляет Келли. – Может, позовем его на десерт?

– О, я не знаю. – Я бросаю взгляд на Беллу Мари, и она пристально смотрит на меня своими голубыми глазами, в которых отражается сама Мать-Земля.

Она улыбается. Ее губы идеальные, естественные.

– Может, Джули не любит рубить дрова, – просто говорит она.

– О-о-о, – согласно поют остальные, полностью понимая меня, словно мы одно целое.

50

Мы на пляже.

Между нами пылает костер. Горячее пламя ревет, лижет небосвод, окрашивая нашу кожу оранжевым сиянием. Где-то вдалеке звучат скрипка и барабаны. Ударные бьют резко, отрывисто.

Мы смеемся над чем-то, как вдруг появляется Виктор с коробкой в руках.

– О-о-о! – восклицают девушки, когда он обходит костер. Каждая берет то, что внутри, прячет в ладонях, согревая их теплым дыханием.

Я последняя. Виктор опускает коробку передо мной. Я ахаю.

Передо мной крошечная мышка, розовая, почти прозрачная. Я беру ее в руки. Она теплая, размером с мой палец и до невозможности милая. Это новорожденный мышонок, глаза еще не сформировались, черные бусинки скрыты под тонкой полупрозрачной кожей. В этом крошечном облике и не понять, какой она станет в будущем. Сейчас она не вызывает отвращения, в отличие от своих уродливых сородичей – тех жирных, назойливых тварей, что суетливо носятся по грязным городским канализациям.

– О, ты сладкая малышка, – воркую я.

Она шевелится у меня на ладони, вытягивает крошечные лапки. Похоже, я ее разбудила. Она переворачивается на живот и начинает медленно ползти куда-то. Маленькие мягкие лапки мелко топают, щекочут мне ладонь. Мышка собирается с силами и слабо пищит. И вдруг мне приходит в голову, что когда-то и я была такой – маленькой, невинной, любимой, сгустком клеток в чьем-то теле.

– Джули, – говорит Белла Мари, – мы почти на середине нашего путешествия, и мне так грустно.

– Так грустно, – эхом отзываются девушки.

– Так грустно, – вторю я.

– Я хочу отпраздновать встречу с тобой, нашей новой сестрой. Разделить с тобой нашу связь, наш секрет. Сегодня мы впустим тебя в наш мир, сделаем небольшой шаг, чтобы наша семья стала еще крепче. Я помню день, когда на твоем месте была Хлоя. Прекрасный момент.

Хотя она и оставила меня, я рада за Хлою, счастлива, что она смогла ощутить любовь настоящей семьи – особенно после того, как узнала правду о своем удочерении. Каждый заслуживает этой радости. Эти девушки спасли ее в свое время.

– Ты христианка? – спрашивает Белла Мари.

– Нет.

– Буддистка? – спрашивает Келли.

– Нет.

– Синтоистка? – спрашивает Эммелин.

– Нет.

– Мусульманка? – спрашивает Ана.

– Нет.

– Атеистка? – спрашивает Анжелик.

– М-м… агностик? – отвечаю я.

– Агностик! – смеются девушки.

Мышка дергается в моей ладони. Живая. Воздух пахнет золой. Огнем.

Белла Мари гладит свою мышку мизинцем.

– Помнишь историю Николая?

Я киваю. Карманные часы, которые он обменял на жену.

– Я не все тебе рассказала. Ему не просто повезло. Он поклялся в верности некой духовной сущности и горячо молился о перемене собственной судьбы. О том, чтобы вырваться из тяжелой крестьянской жизни.

Теперь я понимаю, почему они спрашивали о моей вере. Если я должна войти в новую семью, нам, конечно, следует чтить одних и тех же богов. Поклоняться им. Я согласна. Я готова на все, чтобы стать частью семьи. Я хочу быть одной из них телом и душой.

– Кому он молился? – спрашиваю я.

Белла Мари сияет, ее глаза блестят от восторга. Я произнесла верные слова.

– В этом и суть, – говорит она. – Нет одного-единственного бога. Нет одной сущности. Это меняется, течет вместе со временем, принимая нужную нам форму.

Это. Я никогда не слышала о таком божестве, но имя кажется знакомым, будто мне нашептывали его во сне, в те туманные мгновения перед пробуждением.

– Какое же Это имеет воплощение в данный момент? – спрашиваю я.

Девушки хихикают.

– Это принимает форму того, что дает нам силу, – говорит Белла Мари. – Ты когда-нибудь задумывалась, как нам удалось за несколько лет завоевать сердца миллионов? Как мы закрепились на влиятельных позициях в этом постоянно меняющемся мире? Все благодаря благословению Это. А когда мир устанет от инфлюенсеров – что неизбежно, – Это даст нам силу расти в другой сфере, такими способами, которые мы сейчас даже не способны вообразить.

– Но как? – спрашиваю я, пытаясь сложить все воедино, осмыслить идею, которая кажется такой чужой, такой нелепой, такой невозможной. Не это ли имела в виду Келли, говоря о групповой синергии и манифестации? Они просто молятся какому-то богу?

– Как Это проявляется? – Я смотрю на своих девочек, думаю о миллионах их подписчиков, о том, как Келли смогла вернуться из ниоткуда. Неужели они правда верят, что их благословил мифический Это?

Белла Мари качает головой.

– Это непостижим. Его замысел нам недоступен. Ты скоро сама увидишь. Когда ты откроешь свое сердце и будешь готова служить Это, Он отплатит тебе тем же.

Девушки кивают, все, кроме Анжелик – она смотрит на мышку в своей ладони, подносит ее к животу, чтобы ребенок в утробе мог услышать ее писк.

– Когда Его увидела Хлоя, – продолжает Белла Мари, – она получила миллионы подписчиков на каждой платформе, и это случилось вскоре после того, как поклялась Ему в верности. Все случилось благодаря Это.

Я ловлю себя на том, что невольно хмурюсь. Неужели подписчики ринулись к Хлое благодаря Это? И она поверила? Мне сложно представить подобное. Хлоя, моя копия, такая спокойная и самодостаточная с самого детства, верила во что-то столь эфемерное?

– Джули? – Белла Мари улыбается мне, ее глаза теплые и прекрасные, мне хочется ощутить их, дотронуться до этого маленького ночного неба. – Где ты потерялась? Вернись к нам.

Вернись к нам.

Мои девочки такие красивые и талантливые. Конечно, их любят. Конечно, их аудитория искренняя и живая. Конечно, они успешны. Я никогда и не задумывалась, что за этим может стоять что-то еще.

Но я чувствую их – их мягкие улыбки, ровный ритм их сердец. Они и правда верят, что причиной