Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

глупо с болтавшимися ногами в воздухе, словно она парила, но все ее мысли были поглощены вкусом Мэттью, ощущением его прижавшегося к ней тела, его дыханием и даже его свежим, чистым запахом.

Как бы бережно Мэттью ни нес ее через оранжерею, но усесться на скамью вышло не так изящно. Как только он наклонился, собираясь опустить девушку, объемная ткань платья с накидкой на спине сбилась в кучу и вместо того чтобы сжаться под весом тела, лишняя материя сработала как пружина, толкнув Шарлотту в объятья Мэттью. Он успел перестроиться, чтобы поймать девушку, но его ноги запутались в нижних юбках.

Потеряв равновесие, они оба рухнули на землю, и лишь после падения Мэттью разжал руки. Шарлотта повалилась лицом вперед, упав прямо на Мэттью, но их тела оказались перпендикулярны друг другу: декольте уперлось в предплечье мужчины, а нижняя половина очутилась на его груди.

Хотя она воспользовалась неповрежденной правой рукой, чтобы смягчить столкновение, удар все равно отозвался пульсирующей болью. Не сдержавшись, она зашипела, и Мэттью мгновенно приподнялся, намереваясь осмотреть ее руку, но, принимая во внимание их положение, его нос едва не соприкоснулся с ее пятой точкой.

Шарлотта захихикала, не пытаясь подавить смешок. Между приступами веселья ей удалось выдавить:

– Я… в… порядке.

– Ты уверена? – спросил Мэттью. – Возможно, мне стоит осмотреть твою травму.

Легкое головокружение придало Шарлотте смелости.

– Я бы предпочла пройти обследование совсем другого рода.

Глаза Мэттью округлились, приобретя серебристый оттенок. Он выглядел настолько ошеломленным, что девушка засмеялась еще сильнее. Наконец мужчина сам присоединился к ней, разразившись громким хохотом, резко контрастировавшим с ее легким смехом. Однако эти звуки гармонично слились в великолепный крещендо радости.

– Не таким я представлял себе окончание нашего первого поцелуя, – признался Мэттью, голос которого искрился от удовольствия и счастья. – Но должен сказать, мне нравится смеяться вместе с тобой.

Слова отрезвили Шарлотту, поскольку в ней с новой силой пробудилось то странное сочетание восторга и беспокойства. Ей оставалось надеяться, что все эти десять лет он мечтал именно об этой версии Шарлотты. Она не желала воплощать в жизнь некую идеальную копию себя, на которую возлагались бы те же строгие обязательства, какие предписывали ей родители.

– Тогда поделись со мной своими фантазиями, – проговорила Шарлотта, придав голосу низкий и гортанный тембр, и уселась рядом с ним на пол. В заданном вопросе сквозила нотка кокетства, а еще – тонкий намек на его представления о ней, сложившихся за десять лет.

Щеки Мэттью моментально окрасились алым румянцем. Он неуклюже поднялся на ноги и смущенно протянул ей руку, словно это не они вцепились друг в друга несколько мгновений назад. Как правило, эта робость казалась ей очаровательной, но сейчас девушка молилась, чтобы она не была подтверждением его грез относительно ее безупречности. Он жестом предложил Шарлотте присесть, и она послушно последовала его указанию, торопливо разглаживая юбки. Когда он расположился подлее нее, прижавшись боком к ее телу, возникшая у Шарлотты тревога немного поутихла. Она осторожно склонила голову к его плечу, радуясь, что мужчина не стал отстраняться.

– Не стоит волноваться, – тихо проговорил Мэттью, очевидно, превратно истолковав ее беспокойство. – Это были всего лишь невинные мечты вроде приятных поцелуев, возможно, менуэт или два.

Шарлотта не имела возражений в отношении приятных поцелуев, но ей опротивели эти невинные вещи. Она была сыта по горло подобным обращением с ней, как с мейсенской статуэткой. Интересно, как отреагирует Мэттью, если она не станет изображать простодушную, благонравную леди.

– Жаль, что наши мечты не совпадают, – сказала она, подцепив край его платка.

– Прости? – произнес Мэттью слегка надтреснутым голосом, а кончики его ушей вспыхнули насыщенным рубиновым цветом.

– Мои фантазии выходят далеко за рамки нравственности. – Шарлотта потянула за узел, развязывая ткань.

Мэттью не препятствовал действиям девушки. Он бросил взгляд вниз, с удивлением наблюдая за ее деловитыми пальцами, затем вновь устремил на нее серебряные глаза, в которых не отразилось ни тени упрека или возмущения.

– И какие же фантазии у тебя возникли на мой счет? – поинтересовался Мэттью.

Шарлотта аккуратно потянула за шейный платок, развязав шелковую материю и узрев, как Мэттью сделал глубокий глоток.

Мышцы его горла начали подрагивать. Шарлотта нежно провела кончиком пальца по напрягшемуся адамову яблоку, прочертив легкую линию до верхней пуговицы жилета, по которой она слегка постучала.

– Увидев тебя впервые в «Черной овце», я отметила, как изменилось твое телосложение… оно заметно окрепло с нашей последней встречи. И мне стало любопытно, что скрывается под всеми этими накрахмаленными слоями. – Девушка многозначительно покрутила в пальцах тонкий латунный кружок. Взгляд Мэттью метнулся вниз, и Шарлотте не составило труда определить, как он судорожно сглотнул в очередной раз.

Даже воздействие влажного воздуха в оранжерее не шло ни в какое сравнение с давлением от переполнявшего ее горячего предвкушения. Шарлотта не шевелилась, до последнего веря, что Мэттью не отвергнет в ней эту сторону и воспримет ее как женщину, а не драгоценный приз.

– Я всецело отдаюсь твоему исследованию, – прозвучал голос Мэттью, словно сырое, расколотое дерево, а сквозившие в нем шероховатые нотки отдались на теле Шарлотты восхитительными мурашками. Она вздрогнула и принялась нервно возиться с пуговицей. Мэттью не предпринимал попыток помочь ей, лишь молча следил, позволяя девушке изучать его в том темпе, который она сама избрала. Его покорность породила в Шарлотте вспышку нежного восторга. Она сжала пальцами гладкую латунь и непроизвольно потянула, в результате оторвав нити. Испугавшись, девушка резко отдернула руку, отправив пуговицу в полет.

Раздался необычайно громкий звук, и Шарлотта проследила глазами за мелькающим металлическим предметом, бешено отскакивающим от поверхности пола, выложенного терракотовой плиткой. Едва она поняла, что буквально пытается содрать одежду с Мэттью, как из ее груди вырвался невольный смешок.

– Не переживай, – мягко шепнул он ей на ухо. – Мне удастся пришить ее обратно. Я прекрасно владею иглой.

Восхитившись этим ответом, она вновь повернулась к нему со вздернутой бровью.

– А какие еще в тебе сокрыты таланты?

– В основном я посвящаю себя науке, но надеюсь, что сейчас это изменится, – промолвил Мэттью, в словах которого угадывалось обворожительная гармония стыдливости и кокетливости.

Шарлотта заметила, что ее движения стали увереннее. Теперь она могла быстро расстегнуть пуговицы на жилете, но ей захотелось растянуть удовольствие. Пока они оба сосредоточенно наблюдали за тем, как постепенно обнажается белая ткань рубашки, их дыхание в унисон становилось все учащеннее. Покончив наконец с жилетом, Шарлотта отбросила слои верхней одежды и провела рукой по груди, ощутив тончайшую льняную ткань, разделявшую ее ладонь от мужской плоти. Она почувствовала исходящий от тела жар, очертания