Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

– Не представляю, как серые глаза способны излучать столько, столько, столько тепла. Такое искрящееся тепло. Рождественское тепло… – Шарлотта запнулась, словно подбирая нужное слово, а после неожиданно растянула губы в глуповатой ухмылке и торжествующе заявила: – Пусть будет просто тепло.

– Тепло! – громко поддакнул Пэн.

В плечо Мэттью ударился локоть Тэвиша, пока тот пытался сдержать смех, но безуспешно, поскольку из его глотки вырвался придушенный смешок.

Шарлотта с недовольной гримасой на лице покосилась на Тэвиша и заговорила слегка исказившимся голосом:

– Но разве его глаза не излучают тепло и уют? Вы посмотрите на них!

София ласково погладила Шарлотту по руке.

– Мэттью прав. Возможно, тебе следует поспать. У тебя выдался насыщенный день, а он врач. К нему стоит прислушаться.

– Хорошо, – с усмешкой согласилась Шарлотта. Она зевнула, подобно шотландской кошке, и снова откинулась на подушки. Ее сонные веки опустились, через несколько секунд голова прильнула к плечу Ханны, и в салоне раздалось тихое сопение.

Поначалу Мэттью изо всех сил отводил взор куда угодно, лишь бы не смотреть на Шарлотту, однако устремленные в его направление оценивающие взгляды других пассажиров свели на нет все усилия. Усевшийся на голову Мэттью Пэн наклонился и вперился в него янтарным глазом. Невзирая на настырного попугая и нежелательное внимание к себе, Мэттью не смог удержаться и время от времени искоса поглядывал на Шарлотту, вынуждая сердце биться сильнее.

К счастью, никто не нарушил устоявшееся молчание, и у Мэттью появился шанс разобраться, что заставило Шарлотту броситься под свинцовую пулю. И сердце, и мозг, казалось, боялись, что истина не оправдает их завышенных надежд.

Когда карета остановилась у поместья Тэвиша, Мэттью все сомневался в очевидном и таком невероятном выводе. Ханна подала ему знак отнести на руках крепко спавшую Шарлотту. В сложившейся ситуации подобное выходило за рамки приличий, но и Ханна, и София выступали здесь в качестве своего рода сопровождающих. Кроме того, Тэвиш и нанятые им люди ни за что не заикнулись бы о событиях сегодняшней ночи даже шепотом.

Несмотря на испытываемую боль в разодранном предплечье, полученную в результате бегства от разъяренного козла, Шарлотта ощущалась обманчиво хрупкой и весила гораздо меньше, чем животные, которых Мэттью приходилось таскать в ящиках. Но она вовсе не была хрупкой, а напротив, свирепее самой дикой пантеры.

Шарлотта прильнула к его груди, вынудив каждый мускул Мэттью затрепетать от нежности и потребности защитить – нет, не просто защитить, а укрыть. Позаботиться о ней. И не только в физическом, но и в гораздо более глубоком, всеобъемлющем смысле.

Их странная процессия, возглавляемая Тэвишем, двинулась через величественное сооружение. Мэттью следовал за покровителем, неся Шарлотту на руках. Пэн по-прежнему сидел у него на голове, имитируя нелепую шапочку из перьев, а Ханна и София завершали шествие.

Когда они, преодолев два лестничных пролета, наконец добрались до хорошо обставленной гостевой спальни, Мэттью ощутил легкое напряжение в спине. Он повернулся боком и осторожно протиснулся в открытую дверь, стараясь не подставить под удар голову или ноги Шарлотты. Пэн раздраженно присвистнул, когда его лаймово-зеленый хохолок прогнулся под дверной рамой. Позади суетились Ханна и София, однако Тэвиш задержался в коридоре, вероятно, чтобы дать Шарлотте возможность побыть в уединении.

Едва Мэттью осторожно опустил Шарлотту на перину, как послышался пронзительный голос Пэна:

– Банши-и-и!

Глаза Шарлотты резко распахнулись. Она пару раз растерянно моргнула, очевидно стараясь собраться с мыслями. Отблески свечей, которые держали кузины Уик, озарили ее радужки, продемонстрировав, что к ней вернулась способность здраво мыслить.

– О, мы прибыли к мистеру Стюарту. – Шарлотта выпрямилась, подобно рыси.

Мэттью стойко игнорировал то, как ее скоропалительное действие стянуло и без того заниженный лиф черного платья, но стоило ей зашипеть от боли, как все дурные помыслы, помимо нахлынувшей тревоги, развеялись.

– Будьте осторожны, не шевелите рукой слишком часто, – наставлял Мэттью. – И не снимайте новую повязку с раны.

– Как ты себя чувствуешь? – обратилась София к Шарлотте.

– Болит… и чувствую мягкость, будто голова утопает в удивительно пружинистом хлопковом пуху, – пояснила Шарлотта.

– Последнее – это точно из-за виски, – деловито заметила Ханна.

– Банши-и-и! – заорал Пэн.

Шарлотта осторожно повернула голову в сторону птицы, и ее рот растянулся в глуповатой ухмылке.

– О-о-о-о-о-о, ты сопровождаешь Пэна, чтобы он повидался с любимой обезьянкой?

– Бан-ши-и-и-и-и-и-и! – прокричал Пэн громче, чем прежде.

Мэттью почувствовал, как попугай скачет на его голове, с каждым требовательным прыжком все глубже впиваясь когтями в скальп.

– Боюсь, другого выбора мне не оставили, – вздохнул Мэттью.

– Хочу пойти с вами и посмотреть на их воссоединение, – твердо заявила Шарлотта, будто после огнестрельного ранения и выпитого виски это было самым очевидным решением… или, если задуматься, то причиной ее внезапного безудержного энтузиазма могло стать именно опьянение.

– Вам нужно отдохнуть, – убеждал ее Мэттью. – Утром вы сможете их увидеть.

Шарлотта обиженно надула губы, застав Мэттью врасплох, поскольку такого выражения на ее лице он не наблюдал даже в детстве. Похоже, хмель все еще преобладал над рассудком.

– Но я была свидетельницей их зарождавшихся ухаживаний с самого начала. И хочу понаблюдать за следующей главой.

– Банши. Любовь моя! – гаркнул Пэн, не способствуя разрешению ситуации.

Ханна же принялась похлопывать по перине с видом непреклонного командира.

– Ложись, кузина. Обещаю, что к утру страсть между Пэном и Банши не угаснет. Прислушайся к Мэттью. Ему отлично известно, что такое получить ранение, вроде твоего, и как их лечить.

– Но…

Ханна обрушила на подушку, набитую гагачьим пухом, очередной устрашающий удар. Шарлотта с округлившимися глазами уставилась на кузину, оценивая ее непреклонное выражение лица, затем испустила ребяческий вздох и драматично откинулась на кровать, пискнув от боли.

Мэттью тотчас же осмотрел ее повязку на следы кровотечения, но Ханна и не думала проявлять подобной щепетильности.

– Вот поэтому тебе и нужно оставаться в постели.

Шарлотта сморщила нос, но возражать не стала, вместо этого погрузилась в мягкую постель.

Удостоверившись, что Шарлотта не разорвала ни одного шва, Мэттью поспешил распрощаться с ней. Он безумно хотел излить перед ней душу, но не в присутствии зрителей и уж точно не в то время, когда принимать здравые решения ей мешает алкоголь. И разумеется, ему не стоило выпытывать у нее секреты, о которых она не пожелала бы поведать на трезвую голову.

– Бан-ши-и-и-и-и-и! – раздраженно воскликнул Пэн, впиваясь когтями в скальп Мэттью.

– Мы идем к ней. Клянусь! – Распахнув входную дверь особняка Тэвиша, Мэттью направился по гравийной дорожке к оранжерее.

– Банши! – вновь огласил криком безмолвную ночь Пэн,