Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

– Тс-с-с! Ты разбудишь как домочадцев, так и студентов общежития.

Однако попугай не поддавался на уговоры и продолжал возмутительно верещать, даже когда Мэттью вошел в оранжерею. Едва только мужчина начал зажигать расставленные по углам здания светильники, голос Пэна сменился с требовательного на преисполненного любовью. Раздавшийся над головой шелест листьев подтвердил, что Банши их услышала. Мэттью повернулся в ту сторону, откуда доносился шум, и, конечно, в мягком свете свечей разглядел маленькую бледную мордочку обезьянки, выглядывающую из-за большого листа.

Банши скривила губы, обнажив зубы и состроив влюбленную гримасу. Пэн издал благодарный звук, а после, взмахнув крыльями цвета лайма, присоединился к возлюбленной.

Исполнив этим вечером невольную роль свата, Мэттью вернулся к свечам, намереваясь погасить их. Сегодняшний день и последовавшая за ней ночь тянулись бесконечно долго, и ему не терпелось отправиться в спальню, которой мужчина пользовался, оставаясь в имении Тэвиша. Он уже собирался задуть первую свечу, как его остановил мягкий голос:

– Не тушите свечи. Не сейчас.

По телу Мэттью одновременно прошелся озноб и разлилось тепло. Он крутанулся на каблуках, а после замер, будто прикованный к нагретому полу.

Шарлотта.

Девушка по-прежнему была облачена в платье с отрезанным рукавом, теперь напоминавшее о ее недюжинной храбрости. Черная ткань с необработанными краями резко контрастировала с ее бледной кожей, отчего та в мерцающем свете свечей казалась почти люминесцентной.

У Мэттью перехватило дыхание, что повлекло за собой мучительное давление в легких. Он попытался сглотнуть образовавшийся ком в горле, но движение мышц лишь усугубили ситуацию.

Шарлотта скользнула в его направлении, не столь изящной поступью, как раньше, и, пожалуй, слегка покачиваясь, но без риска бухнуться на пол. Приблизившись, она одарила его приветливой улыбкой, заставив сердце Мэттью екнуть.

– Вам не стоит находиться здесь, Шарлотта, – мягко произнес Мэттью. – Вам нужен отдых.

– Пф-ф! – Шарлотта взмахнула рукой и покачнулась, но, к счастью, успела принять устойчивое положение, прежде чем Мэттью прикоснулся к ее очаровательной фигуре. – У меня прострелена рука, а не ноги.

– К тому же вы употребили крепкий алкоголь, что, как мне показалось, случилось с вами впервые, – заметил Мэттью, надеясь, что не звучит как полный осел, объясняя вещи, о которых она способна догадаться сама.

– Верно, виски я попробовала впервые, – призналась она. – Он вселяет приятное, бодрящее ощущение. Ощущение свободы. Какая ирония. Пускай в шампанском и есть пузырьки, но именно виски делает человека игристым.

– Я бы ни за что не воспользовался вашим уязвимым положением, – торжественно сообщил Мэттью.

Шарлотта захихикала и тут же умолкла.

– Мой смех не имеет к вам никакого отношения. Вы мужчина, достойный доверия.

В душе Мэттью пробудились нежные чувства. Неужели ему доверилась Шарлотта? Это казалось каким-то чудом.

– Разумеется, я не причиню вам вреда, но мне не хотелось бы вынуждать вас делиться тайнами, которые вы, возможно, не желали бы разглашать, – пояснил Мэттью.

На ее лице вновь промелькнула ухмылка, всколыхнувшая, похоже, все его отброшенные ранее дурные помыслы. Благоуханный цветочный воздух теплицы вдруг сделался еще приторнее, тяжелее и жарче. Даже сквозь стрекотание обезьян до его слуха доносился стук собственного колотившегося сердца.

– Вас не беспокоит наша неподобающая встреча здесь наедине? – поинтересовалась Шарлотта.

– Слуги мистера Стюарта очень тактичны. Если кто-то и заметит нас, то ни единая душа не обмолвится об этом. Вашей безупречной репутации ничто не грозит.

Выразительные губы Шарлотты опустились на последней фразе.

– Если бы мне не приходилось заботиться о репутации, то я была бы действительно счастлива. Это чрезвычайно утомительно.

– Я испытал невероятное облегчение, когда разрушил свою, став врачом, – усмехнулся Мэттью.

– Это далеко не одно и то же. – Шарлотта сдвинула брови на пару мгновений, после чего, когда на ум пришли правильные слова, ее лицо расслабилось. – Моя безукоризненная моральная репутация – это совокупность всех достоинств, приемлемых для высшего общества. Без них я не имею ни ценности, ни пользы. Не гожусь ни для вынашивания наследников, ни для материнства. Словно запятнанная, испачканная вещь, выброшенная в мусор.

Мэттью ошеломленно уставился на девушку, услышав столь жестокие слова. Он всегда знал о зыбком положении леди в светских кругах, но никогда не рассуждал об этом с такой откровенной прямотой.

– Но, Шарлотта, вашу личность определяет не только репутация в высшем обществе, – промолвил Мэттью, едва осознав, что не использовал слово «леди» перед ее именем. – Вы замечательная, смелая, остроумная, умная девушка. Черт возьми, вы героиня, шагнувшая навстречу свинцовой пули ради моего спасения!

– Отличные черты, – согласилась Шарлотта, изогнув губы в иронической ухмылке, а после добавила: – Но для мужчины. Его честь предполагает все то, что вы приписали мне, а честь женщины состоит из кротости, смирения и, прежде всего, целомудрия. Зачастую качество, рассматриваемое как достоинство в мужчине, считается грехом для женщины.

Мэттью открыл рот, но с его языка не слетело ни слова. Он судорожно подыскивал нужные фразы, способные передать всю вопиющую несправедливость происходящего.

– Но сегодняшний полученный опыт доказал мне, что я родилась под счастливой звездой, в сравнении с другими представительницами моего пола, – продолжила Шарлотта, не дав Мэттью заговорить. – Я, будучи от рождения леди, могу использовать добродетель как оружие, подчиняя других своей воле, пока они стремятся защитить меня. Со мной обращаются как с прекрасной птицей в клетке, удовлетворяя любые капризы. Мне не требуется пробивать себе дорогу в жизни, предпринимая действия, за которые мир презирает женщин, или занимать должности, воспринимаемые людьми как незначительные потому, что эти обязанности в основном выполняют женщины. Пока я красива, тихо разговариваю по команде, а в остальное время помалкиваю, мною дорожат и оберегают.

– Ваша сила духа пленила меня навеки. – Мэттью, взяв ладонь девушки, крепко сжал ее. Он, намереваясь продемонстрировать, что в ней заключено нечто большее, чем ее добродетельная репутация, позабыл скрыть восхищение. – Меня поражает ваше мастерство управлять литературным салоном, ваш живой ум и, да, ваша доброта.

Шарлотта качнулась в его сторону, чуть не повалив их обоих, но Мэттью инстинктивно обхватил ее свободной рукой, предотвращая падение. Шарлотта вскинула на него зеленые глаза, источающие вожделение, которое он и не надеялся вызвать в ней.

– Вы поцелуете меня, Мэттью? – спросила Шарлотта. – Не потому, что это прилично или неприлично, а потому, что я хочу вас поцеловать?

На мгновение Мэттью показалось, что его сердце остановилось, но оно забилось вновь вместе с вырвавшимися наружу чувствами, напоминавшими острые, но такие сладостные осколки. Он мечтал сказать «да», прильнуть к ее рту, испробовать на вкус – нет, испить с ее губ.

– Я не могу, – слова вылетели из глотки с гортанным стоном.

Шарлотта отпрянула назад, а в ее