Что скрывает прилив? - Мария Орунья

что еще встретится с ним потом в Барселоне, но из вежливости не мог допустить, чтобы экс-теннисист в свой последний день в Сантандере обедал в одиночестве, тем более после того, как Раллис предложил помочь с его проектами. Наконец-то впереди забрезжил свет. Может, трагедия Юдит обернется и чем-то хорошим. Пабло чувствовал, что теперь, когда ее не стало, на его пути исчезла часть препятствий, которые раньше казались непреодолимыми.

Когда Виктория с дядей пришли в клуб, окрыленный Пабло предложил изменить план, и Виктория даже как будто порадовалась возможности еще немного пообщаться с такой легендой, как Раллис. Молодой человек и девушка уже несколько раз обедали вдвоем в неформальной обстановке, оба знали, что официально они общаются просто как коллеги по теннису, однако истинная причина была другая. Поскольку свидание все равно уже не удалось, Феликс Малианьо тоже присоединился – как президент Федерации тенниса Кантабрии он не хотел упустить редкий шанс провести время с легендарным спортсменом. В шутку он заметил, что предпочел бы получить такую возможность “не благодаря преступлению”, просто приятно поговорить о теннисе в спокойной, неформальной обстановке.

– Как ты думаешь, мы сможем прогуляться вдвоем после обеда? – тихо спросил Пабло у Виктории.

Та улыбнулась:

– Неужели ты думал, я отвечу отказом на твое приглашение?

Девушка сама удивлялась своему интересу к Пабло. Ей нравилось, как тот тепло попрощался со своим отцом Хулианом в клубе, каким был заботливым, и она даже не расстроилась, что свидание отменилось, понимая, что причина более чем уважительная. Без сомнения, если бы не внезапная гибель Юдит и Маргариты, у Раллиса был бы плотный график до самого его отъезда, но ситуация резко изменилась, и уже не нужно было придерживаться протокола.

Виктория исподволь поглядывала на Пабло, который оживленно обсуждал с Раллисом лидеров актуального теннисного рейтинга. Сколько же превратностей пережил этот молодой человек! Даже в голове не укладывалось. Она молча восхищалась тем, что он нашел в себе смелость начать жизнь заново после такого несчастного случая, какой выпал ему на долю. А какие у него результаты в ATP! И еще эта прекрасная улыбка… Своему парню Виктория сказала, что обедает с людьми из клуба, что она обязана присутствовать по службе, при этом прекрасно понимая, что за этой первой ложью скрывается нечто иное. Начало отступления, пробуждение искреннего интереса к тому, кто меняется вместе с миром, не в пример ей, которая девять лет остается в отношениях, замерших в одной точке без всякой надежды на развитие.

– Виктория, ты еще с нами? – весело спросил Раллис.

Экс-теннисист видел, что девушка ушла в себя и даже не заметила, что им давно принесли закуски, в том числе неожиданное гаспачо по-андалузски, – официант убежденно заявил, что это лучшее гаспачо в Сантандере.

– О, с вами… Простите, это, наверное, из-за всего, что произошло в последние дни. Не знаю, что у меня в голове.

– Преступления, дорогая, что же еще!

Раллис рассмеялся тихо и сдержанно, но было понятно, что серьезность ситуации его не столько тревожит, сколько забавляет.

Все уже достаточно сблизились и подружились, чтобы перейти на “ты”.

– Не кажется вам, что мы как будто в детективном романчике?

– В каком-то смысле, – согласился Феликс, налегавший на закуски, чтобы успеть попробовать все. – Правда, это уже вызывает серьезное беспокойство – оказывается, умерла мать Юдит.

– Что? – удивился Раллис, на мгновение оставив ироничный тон.

– О, ну она была уже в преклонных годах, вроде бы умерла во сне, – безучастно объяснил Феликс. – Конечно, это печально, но если бы не вся эта история с Юдит, наверное, нас бы не задела эта новость. Мне буквально только что сообщили, когда мы поднимались в отель. Такая жалость, даже страшно представить, как там Мелания, вторая дочь… В общем, – подытожил он, глядя на Викторию, – завтра идем на похороны. Может, и Юдит тоже похоронят, если ее уже… ну, если сделали вскрытие или что полагается в таких случаях. Не знаю, какой у них там порядок.

– Три смерти за три дня… – мрачно сказал Пабло. – Она точно умерла во сне? Я имею в виду… своей смертью?

– По крайней мере, мне так сказали. Мне позвонила приятельница, дескать, полиция уже в доме… Судья, судмедэксперт и лейтенант Редондо.

– А, та самая лейтенант! Заметили, что, у нее глаза разноцветные? – спросил Раллис. – Мне она показалась очень умной, но не знаю, удастся ли ей раскрыть, что на самом деле произошло с Маргаритой и Юдит. Полагаю, вы все понимаете, что мы по-прежнему в числе главных подозреваемых.

– Мы? – изумилась Виктория. – Нас же допрашивали только в качестве свидетелей, это логично.

– Ты уверена? – Раллис посмеялся ее наивности, и его смех прозвучал почти издевательски. – В случае с Юдит понятно, что убийцу ищут среди тех, кто был на корабле. Других вариантов нет.

– Тогда это подразумевает и капитана, и остальных членов экипажа, – отметил Пабло.

– Разумеется, но я убежден, что нас не оставят в покое, пока не найдут козла отпущения, на которого можно повесить убийство. Почему, по-вашему, лейтенант Редондо хочет с нами сегодня еще раз поговорить? У происшествия на Ла-Магдалене вчера были десятки свидетелей, но начать она хочет именно с нас, с тех, кто находился и на “Хиральде”.

Виктория пристально посмотрела на экс-теннисиста:

– А ты, Василь, как считаешь, кто убил Юдит?

– Если бы знал, я бы сказал полиции, милая девочка. Только могу всех вас заверить, что это был не я.

– И не я, – подхватил Пабло, вскинув руки.

– На меня даже не смотрите, – улыбнулся Феликс Малианьо и так вытаращил глаза, будто тем самым исключал всякие сомнения в своей невиновности.

Виктория вздохнула.

– Поскольку я тоже никого не убивала, остаются только Эмилио Рохас и та пара, итальянец и сеньора Новоа. И конечно, экипаж “Хиральды”.

– Карамба, придется взять их на службу в гражданскую гвардию, – раздался рядом женский голос.

Все обернулись и увидели, что Валентина Редондо и Ривейро смотрят на них, загадочная улыбка Валентины привела в замешательство даже Раллиса.

– Лейтенант! – воскликнул экс-теннисист. – А мы вас ждали.

Он встал и хотел было придвинуть к столу еще пару стульев, но спохватился и спросил, не предпочтут ли представители власти побеседовать с каждым по отдельности. Валентина взглянула на Ривейро, размышляя, не лучше ли попробовать другую тактику.

– Давайте на этот раз поговорим все вместе, если вы не возражаете. Вы должны мне рассказать, каждый из вас, обо всем, что видели и делали вчера на коктейльной вечеринке на Ла-Магдалене, а также полчаса до происшествия, когда вы все присутствовали на заключительном докладе конференции… А выступали как раз вы, сеньор Раллис, если я не ошибаюсь.

– О, да, это я хорошо помню, – подтвердил Феликс Малианьо. – Раллис в конце доклада рассказывал про самый старый теннисный корт в мире. В Фолкленде, верно?

– Вижу, вопреки прогнозам, кто-то меня все-таки слушал, – пошутил польщенный Раллис. – Да, корт 1539 года в шотландском замке. Если не ошибаюсь, Маргарита сидела в первом ряду, и, честно говоря, не помню, чтобы в тот момент заметил в ней что-то странное или необычное.

Остальные согласно закивали.

– С этим ясно. А потом?

– А потом мы отправились на коктейль, накрытый в бальном зале, – ответил Раллис, – хотя мне пришлось ненадолго задержаться.

– Почему?

– О, из-за автографов, естественно. Всегда находятся желающие получить автограф. Со мной остались организатор конференции, дама из службы протокола и еще шесть-семь человек, которые хотели со мной