Что скрывает прилив? - Мария Орунья

психопатов, безупречных джентльменов, которые под личиной обаятельных и приятных людей ведут двойную жизнь – кажутся совершенно нормальными в той части, что открыта другим, а в другой части скрывают нечто страшное, как будто обитают внутри двустороннего зеркала. Но по детективным романам и сериалам мы знаем еще один тип убийц – убийц, можно сказать, случайных, тех, кто полагает, что убил исключительно по необходимости, и с пылом утверждает, что на преступление его толкнули обстоятельства.

Хулиан Рамос был в достаточной мере реалистом, чтобы понимать – обстоятельства его не оправдывали, он не был невольным убийцей, не был ни героем, ни мучеником. Он знал, что не войдет в историю как образец отважного отца, который действовал на благо потомства и простым, практичным способом устранил человека, стоявшего на пути его ребенка к благополучию. Нет, Хулиан трезво осознавал всю серьезность того, что совершил. И причины, и следствие. Раскаивался ли он? Возможно. Время от времени он испытывал сожаления, но нельзя было сказать, чтобы они его терзали. Он даже находил некое извращенное удовлетворение от того, что именно он вывел Юдит из игры. Разве она была хорошим человеком? Он не видел, чтобы многие оплакивали ее гибель, да и мир без нее не остановился.

А кроме того, что толку все время следовать правилам? В конечном счете добиваются своих целей не мирные демонстранты, а те, кто начинает жечь мусорные баки. Во всяком случае, так ему казалось. Сержант Ривейро и лейтенант Редондо смотрели на него в комнате для допросов в комендатуре и удивлялись, какие сюрпризы порой преподносит работа. Этот невысокий человек, приятный и обходительный, заботливый отец и муж… Как же он должен был настрадаться за последние годы, чтобы попытаться решить проблему таким образом! Устранение Юдит вообще ничего ему не гарантировало в связи с будущим сына – правда, только что стало известно, что Василь Раллис теперь, когда Юдит не стояла на пути, нашел способ помочь Пабло Рамосу. Молодой человек, потрясенный и разбитый, ждал в приемной комендатуры вместе с Викторией Кампоамор, девушка не выпускала его руку, и, кажется, Пабло это успокаивало. С ними была его мать, которая до этого не подозревала, что совершил ее муж, и пока что воспринимала эту ситуацию как нечто происходящее не с ней, а с кем-то другим, но в любой момент она могла осознать невозможную, страшную действительность.

Когда они приехали за Хулианом, Валентина прочла в его глазах, что разоблачение в каком-то смысле стало для него облегчением. Он не оказал сопротивления – увидев агентов гражданской гвардии, он сразу все понял. Вначале Хулиан даже думал, не лучше ли будет все отрицать, полагая, что у них нет никаких доказательств, но Валентина сообщила, что на кадрах видеонаблюдения видно, что он находился рядом с Юдит, когда та упала и поднялась, и Хулиан понял, что его маленькому спектаклю пришел конец. Лейтенанту редко приходилось наблюдать такие печальные сцены, как его звонок сыну.

Да и теперь было тяжело видеть Хулиана, который до того, как стать убийцей, был хорошим мужем и еще более хорошим отцом. В качестве адвоката он вызвал друга семьи, чтобы тот присутствовал на официальном допросе. Предварительная беседа продлилась едва ли минуту, потому что Хулиан настоял, что хочет рассказать все в деталях, ничего не утаивая. Адвокат был без опыта в уголовных делах, но все же дал клиенту совет быть благоразумнее и не говорить лишнего – совет, которым Хулиан пренебрег.

– Скажите, как вы узнали, что Юдит будет садиться на корабль на этом причале, у Паласете?

– Я ведь уже во всем сознался. Что еще вам нужно?

– Подробности, сеньор Рамос. Для отчета.

Валентина, покосившись на адвоката, постаралась говорить доброжелательным тоном. В глубине души ей хотелось, чтобы Рамос заявил, что не планировал совершать убийство – мол, причиной его поступка было временное помрачение рассудка. Она понимала, что это нечестно, что Юдит имела право на жизнь и, разумеется, заслуживает, чтобы ее убийца был наказан. Но Валентине легче было проявлять жесткость с беспринципными преступниками. Заслуживал ли этот человек, этот отец, сочувствия? Сестра и мать Юдит Помбо, если бы им задали такой вопрос, несомненно, ответили бы отрицательно.

Хулиан сжал большим и указательным пальцами переносицу, словно показывая, что очень устал.

– Когда Пабло поднимался на борт шхуны, я с ним говорил по телефону.

– Он вам позвонил или вы ему?

– А какое это имеет значение?

Он удивленно взглянул на Валентину, но тут же понял, где скрывается опасность.

– Мой сын не имеет к этому абсолютно никакого отношения. Уясните себе это, запишите где хотите – я вам в этом клянусь!

В голосе Хулиана прозвучало отчаяние, он смотрел то на Валентину, то на Ривейро, надеясь увидеть в их глазах подтверждение, что смог их убедить.

– Продолжайте, пожалуйста.

– Так… так…

– Хулиан, ты не обязан ничего рассказывать, – вмешался адвокат. – Мы можем ходатайствовать о даче показаний непосредственно судье, а также…

– Нет-нет, – решительно замахал рукой Хулиан, – пусть спрашивают что хотят, я все объясню, мне больше нечего скрывать. И Пабло, клянусь, никак не замешан в том, что произошло, – добавил он, глядя на Валентину. – Это я позвонил сыну, хотел узнать, как прошла посадка на борт… Кто только додумался до такого – ужин на корабле? Погнали человека на коляске на пристань, где даже пандуса нет… В общем, я просто хотел удостовериться, что он благополучно попал на шхуну. Я знаю, что Пабло уже не маленький, не смотрите на меня так! Вам не понять… Поглядел бы я на вас, если бы вам пришлось всему учиться с нуля.

– Мы не ставим под сомнение вашу заботу о сыне, Хулиан.

– У вас по лицу видно.

– Вы сделали неверный вывод, – твердо сказала Валентина. – Я вас уверяю, что прекрасно понимаю, какую нежность и тревогу может чувствовать отец по отношению к сыну. Пожалуйста, продолжайте, мы вас слушаем.

Хулиан прикрыл глаза, словно это помогало ему припомнить детали, но лейтенанту показалось, что на самом деле он хотел покончить с формальностями как можно скорее.

– От Пабло я узнал, что все гости уже на борту, кроме сеньоры Помбо, которая задерживается… Им сообщили, что она поднимется на “Хиральду” на старом причале у Паласете на проспекте Переда. Не знаю, о чем я тогда думал… Я был в мастерской, оттуда до причала от силы пара минут, и я не задумываясь взял тонкий напильник, которым обычно работаю…

– Вы закололи ее напильником?

Удивленный тон Валентины не оставлял сомнений, что подобного она все-таки не ожидала. Тут она вспомнила, как Хулиан упоминал, что работал столяром и после выхода на пенсию время от времени выполняет мелкие заказы.

– Вы не обязаны отвечать, – поспешил напомнить адвокат.

Однако Хулиан продолжал говорить, как будто того тут не было:

– Я… Я не знал, что ударю ее, если честно. Я этого не планировал, клянусь.

– Может, вы не брали напильник, а он просто лежал у вас в кармане? – снова перебил его адвокат, но замолчал под ледяным взглядом Валентины, потому что присутствовать при допросе одно дело, но задавать наводящие вопросы – совсем другое.

Хулиан наверняка понимал, как подробности могут сказаться на его ближайшем будущем. Но он решил быть честным.

– Нет, я взял его со стола. –