Что скрывает прилив? - Мария Орунья

утверждает, что Юдит, закончив разговор и думая, что ее никто не слышит, воскликнула что-то вроде “моя гребаная страховка жизни”. Потом, по словам секретаря, Юдит спустилась по лестнице и пошла на неформальный обед, который был организован в том же здании. Больше никаких происшествий не было.

Все молчали. Если бы не было уже известно, кто убил Юдит, они всерьез предположили бы, что эта папка будет иметь ключевое значение для расследования ее смерти. Но, похоже, таинственные документы обрекли на гибель не Юдит, а Маргариту Родригес. Каким образом “страховка жизни” одной обернулась смертным приговором для другой?

Как раз в тот момент, когда Валентина собиралась звонить криминалистам, чтобы узнать, как идут дела с обыском клуба и обследованием компьютеров, они сами с ней связались. Звонил Лоренсо Сальвадор, начальник отдела криминалистики. Лейтенант, обменявшись с ним краткими сухими приветствиями, стала слушать.

– Новостей пока нет, не считая того, что цианид нашли только в чашке жертвы, яд подсыпали в кофе.

– Да, Клара Мухика утром говорила. – Валентина не сумела скрыть разочарования. – Я так и думала, вряд ли кто-то стал бы заправлять отравой кофемашину.

– Но могли не подсыпать цианид в напиток, а обработать саму чашку каким-то ядом контактного действия. Разумеется, в этом случае смерть наступила бы не так быстро. Либо ввести яд другим способом, но это маловероятно. Я говорил с Альмуденой Кардоной, и похоже, что на данный момент можно утверждать, что цианид банально подмешали в кофе. Токсикологического отчета еще нет, сами понимаете, и будет он не скоро.

– Как обычно. Ты только за этим позвонил?

– Не только. Трудно поверить, что мы сами не заметили, но ребята из ЭГСО все-таки нашли кое-что на Ла-Магдалене.

– Серьезно?

– Еще как. Но у нас ведь тут тысяча дел сразу, а они провели там целый день, прочесывали миллиметр за миллиметром, до сих пор еще не закончили.

– Ладно, не оправдывайся. Рассказывай, что там.

– Они обнаружили крохотную капсулу, в которой могли пронести цианистый калий, чтобы подсыпать жертве.

– И где она была?

– За одной из батарей отопления в бальном зале. Скорее всего, убийца, сделав дело, попытался избавиться от капсулы. Наверняка действовал второпях. Услышал, что на выходе из дворца всех обыскивают, и понял, что влип.

– Отпечатки есть?

– Капсулу нам еще не передали, но мне сказали, что ее, похоже, вытерли, прежде чем выбросить. Так что не знаю.

– Ясно. Пусть уточнят, какая именно батарея, мы тогда еще раз подробнее проглядим фотографии, которые у нас есть.

– Будет сделано. Но не забудь, что это пока лишь версия, капсулу еще должны обследовать в лаборатории и определить, что конкретно было внутри. А то потом окажется, что это какая-нибудь безобидная таблетка, которая там пять лет провалялась.

– Согласна. Как только что-то будет, сообщи, пожалуйста. И по обыску кабинетов Юдит и Маргариты в теннисном клубе тоже. Нам надо найти папку с какими-то документами… Неизвестно ни какого она цвета, ни что внутри, но если что-то попадется, сразу дай знать. Хотя я завтра сама, наверное, еще раз заеду в клуб.

– Не беспокойся, обыщем все до миллиметра. Отдохните там немного, вам уже за одно то, что раскрыли убийство на шхуне, полагается медаль.

– Всем нам полагается медаль, – поправила Валентина. – Одна твоя супермашина, которая делает рентген кораблей, чего стоит.

– А, цифровая радиография. – Сальвадору явно было приятно, что его заслуги в обследовании шхуны оценили. – Правда, толку-то от нее в итоге…

– Да ладно. Хорошо, что сделали, а то Карусо чуть удар не хватил.

Сальвадор засмеялся, прекрасно зная, как тяжело бывает с Карусо, и Валентина попрощалась с ним, еще раз напомнив, чтобы обязательно сообщил, как только будут хоть малейшие подвижки в обыске и расследовании. Закончив разговор, лейтенант посмотрела в окно. Смеркалось.

– Ну все, ребята, пожалуй, на сегодня достаточно. Вы отлично поработали, я по-настоящему горжусь, что у меня такая команда.

Все уставились на лейтенанта, удивленные столь прочувствованной похвалой. Валентина никогда не скупилась на критику или слова одобрения, но обходилась при этом без эмоций. И вдруг она говорит, что гордится командой. Ни от кого не укрылась значимость ее слов, ведь слышать такое от нее было необычно и потому особенно ценно. Лейтенант улыбнулась, заметив произведенный эффект, и дважды хлопнула в ладоши, призывая всех расходиться. Она не забывала, что у других, в отличие от нее, есть семьи, которые вечером ждут их дома. Все стали прощаться, напоследок обсуждая дело об убийстве на Ла-Магдалене и планируя действия на завтра. Кто же мог убить Маргариту, секретаря Клуба Сантандерской бухты?

Валентина ехала медленно, нарочно кружа по улицам, будто туристка, заблудившаяся в Сантандере. Она бросила взгляд на заднее сиденье, где в переноске, в которую она подстелила старое полотенце, дремала пушистая кошка Агата. У всех нашлись объяснения, почему никак не могут взять кошку себе, и Валентине стало жалко оставлять ее в комендатуре. Кошек она никогда особенно не любила, но эта смотрела на нее почти по-человечески, и Валентина сдалась.

Сегодня она как-нибудь пронесет кошку в свой номер, а дальше нужно будет что-то придумать, и как можно скорее. Валентина о себе-то едва могла позаботиться, что уж говорить о животном жертвы по делу об убийстве, которое она расследует. Не верилось, что столько всего могло произойти за один-единственный день, и у нее еще не уложились в голове последние события. К тому же Юдит убили таким необычайным способом. Жаль, что признание убийцы не позволило закрыть оба дела разом; предстояло еще выяснить, кто убил Маргариту, которую, по-видимому, тоже многие недолюбливали, хотя и не по тем причинам, по которым не любили Юдит. В Юдит могли раздражать высокомерие, властность, даже коварство, а в секретарше – бесцветность, вульгарность, постоянная подозрительность по отношению ко всем окружающим. Но с каких пор убийство можно оправдывать неприятной личностью жертвы? К счастью, капитан Карусо немного расслабился, поскольку раскрытие такого сложного дела, как убийство Юдит Помбо, в такой короткий срок, разумеется, было поводом без ложной скромности похвастаться перед начальством.

Но лейтенанта не волновало, что все лавры достанутся Карусо, ее команда просто выполняет свою работу, и для большинства людей они невидимки. Валентину изводили совсем другие мысли. Не ошиблась ли она в своем радикальном решении? Она постоянно себя анализировала. У нее не было самого характерного симптома посттравматического расстройства – навязчивых воспоминаний о перестрелке, которую любой психолог квалифицировал бы как ключевое событие. Тем не менее она отмечала у себя расстройства сна и тревожность и избегала всего, связанного с детьми, особенно маленькими. Как по учебнику: избегание того, что ассоциируется с травмой. А Оливер у нее тоже ассоциировался с травмой? Возможно, он был напоминанием о том, что она потеряла, и поэтому она его избегает? Но тогда получается, что она ужасный человек, а вовсе не рыцарь в шрамах, который дает любимому свободу.

Валентина по собственному опыту знала, что человек склонен все сводить к машинальным действиям, даже при решени проблем. То, как мы в детстве приучились справляться с проблемами, мы воспроизводим, повзрослев, в дальнейшей жизни. После страшного случая с братом, из-за которого один глаз у Валентины стал совершенно черным, она пыталась упорядочить вещи вокруг себя – это был единственный способ почувствовать, что она контролирует ситуацию. Обсессивно-компульсивное расстройство