Что скрывает прилив? - Мария Орунья

15

Это страшно легко – убить. Перестаешь придавать этому значение… Думаешь только о себе. А это опасно[36].

Агата Кристи, “Смерть на Ниле” (1937)

Надежда – это чуть слышный шепот, который успокаивает нас на пустынных пляжах, дает нам шанс на горизонте, очерченном линией океана. Именно глядя на эту бесконечную линию, мы понимаем, что нас впереди, возможно, ждет немного света. Там, где еще недавно были лишь нагромождения ледяных торосов, Валентина ощущала мягкий жар в теле, будто набегала теплая волна. И эта искорка тепла согревала ее.

Лейтенант погладила Агату, которая, похоже, решила стать частью ее жизни. Ничего не оставалось, кроме как снова везти кошку с собой в комендатуру. Вчера вечером она кое-как протащила Агату в свой гостиничный номер и не сомневалась, что у горничной возникнет много вопросов по поводу шерсти на ковре.

Сейчас Валентина в зале совещаний изучала документы из злосчастной папки Маргариты. Она еще накануне вечером взяла копии с собой, но не сумела постичь смысл букв, цифр и стрелочек на этих четырех страницах. Зато фотографии Юдит Помбо и Марко Фьоре были настолько откровенно порнографическими, что не оставляли места воображению.

Наиболее правдоподобной пока представлялась версия Ривейро.

– Скорее всего, это касается нелегальных ставок. Суммы, игроки… Вот эти буквы S, возможно, означают теннисные сеты. Помните, Маргарита нам рассказывала, что не было нужды делать ставку на исход матча в целом, достаточно было поставить на тот или иной сет или даже на количество очков.

– Это так, – согласилась Валентина, – но тогда получается, что Юдит Помбо тоже была в этом замешана?

– Мне это представляется возможным, да.

– Женщина, у которой столько денег… – с сомнением сказала Торрес. – Зачем ей это?

– Кому суп жидок, кому жемчуг мелок, – заметил Субисаррета философски. – Жадность – плохой советчик.

– Охренеть, – пробормотал Сабадель. – Бездны мудрости в такую рань!

Валентина машинально поправила бумаги на столе и пробежала глазами листы с информацией, приколотые к пробковым доскам. Те, что относились к шхуне, они уже сняли, оставив только список подозреваемых.

– Давайте думать, – сказала она. – Если Юдит Помбо считала эти записи и фотографии своей страховкой, то более вероятно, что она не была жертвой шантажа, а сама использовала документы, чтобы себя обезопасить. Следовательно…

– Следовательно, очень вероятно, что фотографии сделала она сама, – подхватил Ривейро, позволяя себе увлечься этой гипотезой.

– Как вариант, – согласилась Валентина и прошлась по комнате. – Но самое интересное не в том, как фотографии оказались у Юдит, а в том, что она с ними сделала. Этот более чем деликатный и конфиденциальный материал она доверила Маргарите, велев забрать папку у нее дома и взять с собой на шхуну. Зачем такая срочность? Они ведь не собирались в клуб.

– Да потому что они должны были ужинать именно в клубе, а не на “Хиральде”! – выпалил Сабадель. – Юдит устроила Маргарите трепку как раз из-за того, что ужин должен был быть не на этом чертовом корабле, а в клубе!

– И правда. – Валентина с удивлением смотрела на Сабаделя, вот уж от кого она не ожидала такого внимания к деталям. Как она сама об этом не вспомнила? – Ты прав, на шхуне планировался только аперитив, а ужин как раз в клубе.

– Может быть, Юдит хотела убедиться, что итальянец не проболтается, – предположил капрал Камарго, – и поэтому хотела, чтобы фотографии у нее были при себе – пригрозить ему в случае чего.

– Но это не имеет смысла, – возразила Марта Торрес. – Марко Фьоре самому выгодно молчать.

– Нет, – возразила Валентина, – ему выгодно, чтобы его не разоблачили, но если его поймают, он, возможно, захочет утащить с собой на дно всех, кто с ним сотрудничал. А эти фотографии гарантировали его молчание, потому что остаться без главного источника дохода, который обеспечивает привычный образ жизни, то есть без жены, было для него куда страшнее, чем стать фигурантом расследования по делу о нелегальных ставках.

– Итак… – Ривейро подошел к доске, начертил горизонтальную линию, как будто намечал маршрут, и стал отмечать пункты, привязывая каждый к моменту времени, в который они предположительно произошли. – Давайте рассуждать логически и с самого начала.

– Мы тебя слушаем, – подбодрила Валентина.

– Хорошо. Первое. Юдит в Лондоне, ей сообщают, что ее клуб попал в зону внимания международного расследования в связи с нелегальными ставками… Пока все верно?

– Отлично.

Ривейро поставил на линии первую засечку и подписал: “Информация от ITF в Лондоне”.

– Затем Юдит звонит Маргарите, чтобы та забрала папку, которая гарантирует ее безопасность, и отвезла в клуб… – Сержант сделал вторую засечку.

– И не забудем, – напомнила Валентина, – что сама Маргарита, когда забирала папку, сказала Мелании, что теперь клуб наконец избавится от преступников. Возможно, секретарь все-таки что-то знала о содержании этих документов. Мы же помним, что она ненавидела Марко Фьоре.

– Это возможно, – согласился Ривейро, – но если Юдит была в этом замешана, с какой стати ей делиться такими сведениями с секретаршей? Наоборот, она бы скорее старалась все держать в тайне.

– Не знаю… – заколебалась Валентина. – Ладно, рисуй свою схему дальше – может, придем к какому-то полезному выводу.

Ривейро кивнул и продолжил рисовать:

– Вернувшись в Сантандер, Юдит Помбо обнаруживает, что в клуб она не попадет – весь вечер планируется провести на шхуне. Из-за этого она ругается с секретарем.

– Тут еще непонятно, – вмешался Сабадель, – эта продувная секретарша уже видела содержимое папки или нет. А то не исключено, что ошибка с ужином была не такой уж случайной.

– Этого мы не знаем, – кивнула Валентина, – и не знаем, имело ли какой-то смысл Маргарите так поступать.

– Могу продолжать? – спросил Ривейро. – Как оказалось, смерть Юдит на шхуне на совести постороннего человека и, по-видимому, никак не связана ни с нелегальными ставками, ни с последующим убийством Маргариты, так что проблема этой папки повисает в воздухе…

– И тут мы снова должны вернуться к Маргарите. – Валентина встала и подошла к схеме Ривейро. – Потому что на следующее утро после смерти Юдит некоторые из тех, кто присутствовал на шхуне, появляются в клубе, включая саму Маргариту, с которой мы там же и беседуем.

– А также Марко Фьоре и его супруга, – закончил Ривейро.

– Именно. А что, если Маргарита тогда же, наутро после гибели Юдит, заглянула в папку? Вспомните, она нам говорила, что подозревает, будто Фьоре как-то связан с нелегальными ставками. Полагаю, то, что она сказала Мелании Помбо насчет преступников, вполне могло касаться нашего итальянца.

– Но эти документы, – возразила Торрес, – не помогли бы Маргарите ничего доказать в связи с незаконными ставками, ведь записи зашифрованы.

– Верно, однако если она хотела избавиться от итальянца, ей достаточно было пригрозить ему фотографиями. Она знала, что если снимки увидит его жена, то ему конец. Наверняка он уже мысленно представлял, как его отправляют в Италию ближайшим рейсом.

– То есть ты полагаешь, – с сомнением произнес Ривейро, – что она утром попыталась шантажировать Фьоре фотографиями, а вечером он ее прикончил?

Валентина пожала плечами:

– Не знаю, это только версия. Если подумать, многие из тех, кто был приглашен на шхуну, отзывались о Маргарите весьма нелестно. Виктория Кампоамор не выносила ее, как и ее дядя… Это мог быть кто угодно, но наиболее вероятная кандидатура – все-таки итальянец.

Лейтенант еще раз рассмотрела нарисованную