Что скрывает прилив? - Мария Орунья

Ривейро схему и вынуждена была признать, что на данный момент у них есть только предположения. Предстояло еще дождаться отчетов по токсикологии, по дактилоскопии, по детальному исследованию фотографий и видео с Ла-Магдалены…

– Ладно, – подытожила она, – оставайтесь на связи с отделом криминалистики на случай, если будут новости по отпечаткам пальцев. А еще нужно проверить, что нашли при обыске у гостей на Ла-Магдалене, и кадр за кадром изучить все визуальные материалы с вечеринки, какие у нас есть. И перешлите копии документов из папки мадридским коллегам, которые расследуют дело о нелегальных ставках, – может быть, они смогут разобраться в этих записях.

– И фотографии тоже? – язвительно осведомился Сабадель.

– Нет, но можешь прислать им свое фото, проверишь на прочность их желудок. – Валентина скорчила гримасу Сабаделю, вызвав смех коллег, и посмотрела на Ривейро: – А мы с тобой нанесем визит нашему итальянскому другу.

Росана Новоа уже закончила с макияжем и раздавала последние распоряжения прислуге, которая слушала с предельным вниманием, поскольку сеньора не знала, как долго будет в отъезде на этот раз. Поездка предполагалась длительная – у матушки хозяина, живущей в Неаполе, усугубились недуги, свойственные почтенному возрасту, поэтому они срочно отправляются в путь, чтобы быть рядом в этот сложный для нее период. На этом и держится семья – на безусловной любви и бесконечной поддержке в радости и в горести.

Самолет в Рим вылетал уже через пару часов, Росане и Марко оставалось только вызвать такси до аэропорта. Однако в дверь роскошной квартиры, где жили супруги, позвонила та странная лейтенант из гражданской гвардии со своим напарником.

– Ты им сказала, что мы уезжаем?

– Сеньора, – ответила горничная, – я им объяснила, что вы никого не принимаете, что вы уезжаете, но они настаивают…

Росана сосредоточенно свела брови, но через несколько мгновений восстановила самообладание и придала лицу решительное выражение.

– Не беспокойся, Лурдес, я разберусь. Пригласи.

Взволнованный Марко схватил жену за руки:

– Росана, amore, я же говорил! Нельзя было ехать, они же сказали, чтобы мы… – Он в смятении закрыл лицо руками. – Не понимаю, какого черта им сейчас понадобилось? Позвоним адвокату?

– Успокойся, Марко, – ответила Росана, тоже обеспокоенная, но сохранявшая хладнокровие. – Это обычная проверка, у них так полагается. Я же тебе говорила, что им нужен козел отпущения, потому будь поосторожнее со словами, ясно?

– Мне скрывать нечего.

Она посмотрела на него с некоторым снисхождением.

– Уверен?

Марко озадаченно взглянул на жену, не понимая, на что конкретно она намекает. Он ведь ей уже объяснил, что несколько недель как завязал с подпольными ставками и больше не имеет дел с этим миром. Их прервали голоса Валентины и Ривейро, доносившиеся из коридора. Росана взяла инициативу на себя:

– Лурдес, скажи им, что мы их примем в гостиной.

– Да, сеньора.

Лейтенант и сержант вошли в потрясающе роскошную гостиную, полную предметов искусства и оформленную в барочном стиле. Почти всю стену слева занимала внушительная библиотека – шкафы, сделанные явно на заказ, были заполнены книгами. Из больших окон справа открывался умиротворяющий вид на море.

– Доброе утро, простите, что побеспокоили вас так рано. Вижу, вы собираетесь в дорогу.

– Да, – ответила Росана со сдержанным спокойствием. – У матери моего мужа проблемы со здоровьем, и мы вынуждены срочно отправиться в Неаполь.

– Я полагала, мы вам сообщили, что необходимо будет нас известить, если вы пожелаете уехать из города и тем более если покидаете страну.

– К сожалению, эти семейные обстоятельства возникли неожиданно. Но, насколько я знаю, мой муж уже дал показания обо всем, о чем мог, как и я сама.

– Да, – вставил Марко, – я не понимаю, почему вы так упорно донимаете нас с женой. Мы видели в утренней газете, что вы задержали виновного в том, что случилось с Юдит, и должны были уже убедиться, что мы не имеем к этому никакого отношения.

– Это правда, – согласилась Валентина, – но мы здесь не из-за сеньоры Помбо, а из-за Маргариты Родригес.

– Cazzo, я же уже рассказал вам все, что знал, на Ла-Магдалене!

– Да, тогда мы вас опросили, но недавно в кабинете Маргариты были обнаружены документы, о которых мы хотели бы с вами поговорить. Возможно, вы предпочли бы, чтобы эта беседа прошла приватно.

Смятение выдало Марко с головой.

– Документы? Не знаю, о чем вы, – пробормотал он, – однако, если хотите, можем побеседовать приватно.

– Ни в коем случае, – надменно отрезала Росана. – Все, что затрагивает моего мужа, затрагивает и меня, лейтенант. У нас нет секретов друг от друга, так что можете совершенно свободно говорить с нами о чем угодно. Однако я прошу вас быть краткими – у нас через два часа самолет.

Валентина посмотрела на Марко, затем на Росану. Итальянец заметно нервничал. Он повернулся к жене, заламывая руки.

– Возможно, мне лучше поговорить с господами полицейскими отдельно, я не хочу тебя вмешивать…

– Ни за что, Марко, – категорично заявила она. – И речи быть не может. – Росана Новоа села на диван и сделала мужу знак, чтобы тот сел рядом. – Мы слушаем.

Валентина достала из папки копии документов, которые пока не удалось расшифровать, сплошь цифры, стрелочки, разрозненные буквы, гласные и согласные. Она положила бумаги на низкий столик перед Росаной и Марко и стала ждать реакции супругов.

– Che cazzo è questo?[37] Не понимаю, что это значит?

– Мы надеемся, это вы нам сможете объяснить, Марко.

Валентина с непроницаемым лицом наблюдала за малейшими нюансами в выражении лиц супругов и обратила внимание, что Росана, вначале чуть забеспокоившаяся, увидев документы, тут же утратила к ним всякий интерес. А вот Марко нервничал все заметнее.

– Это… это… Какие-то бессмысленные цифры! При чем тут я?

– Возможно, они связаны со ставками на спорт. Вы можете что-то сказать по этому поводу?

Марко посмотрел на жену.

– Надо звонить адвокату! – воскликнул он и снова повернулся к Валентине: – Почему вы не оставите меня в покое? С тех пор прошло уже столько времени, да и тогда ничего не доказали – ничего! Почему вы думаете, что эти бумаги имеют ко мне какое-то отношение?

– Потому что они были в папке, где содержалась другая информация, связанная с вами, сеньор Фьоре.

– Что? Che diavolo?[38]

– Фотографии, где вы сняты с сеньорой Помбо, – полагаем, что в гостиничном номере. Вы знаете, о каких снимках я говорю?

– Что?!

На лице Марко отразилось самое искреннее удивление. Казалось, он в самом деле не понимает, о чем речь. Валентина вздохнула и посмотрела на Ривейро. Она предпочла бы не предъявлять снимки при Росане. Было ясно, что эта беседа с гражданской гвардией бесповоротно изменит отношения супругов.

– Сеньор Фьоре, скажем так, это фотографии компрометирующего характера… На фотографиях вы и сеньора Помбо вступаете в интимные отношения.

– Невозможно, вы лжете! Вы лжете!

Марко был на грани неистовства. Он посмотрел на жену с ужасом и выражением полной невинности. Какие еще, черт возьми, фотографии?

– Не знаю, чего вы хотите добиться этой ложью, – заорал он, явно взбешенный, – но наш разговор окончен!

Ривейро бросил взгляд на Валентину, та ответила легким кивком, и сержант показал Росане и Марко две фотографии. Из уважения к даме он постарался выбрать наименее откровенные. Итальянец сломался мгновенно. Несколько секунд он растерянно молчал.

– Ah, puttana![39] Юдит, ну и сукина же дочь! Она, она… Это она снимала! Но я… Я не понимаю, не понимаю зачем…

Марко рывком повернулся к жене. Та, как ни странно, взирала на фотографии флегматично