Что скрывает прилив? - Мария Орунья

– Да, он вроде бы довольно молод.

– Так вот он мне говорил, что сразу понял: ты это дело раскроешь! Мол, он в твоих способностях не сомневался. Кстати, он сказал, что звонил тебя поздравить, а ты трубку не взяла.

– Наверное, сразу не увидела, а перезвонить забыла.

– Понятно.

Капитан Карусо посмотрел на Валентину, явно сдерживая усмешку, – он знал, что лейтенант Редондо не любит выслушивать похвалы в свой адрес.

– Кстати, мне даже из Мадрида звонили, чтобы отметить наш следственный отдел. Как тебе такое, а?

– Думаю, что это хорошо, сеньор.

– Думает она, что это хорошо… – Капитан взглянул на нее с любопытством: – У тебя все в порядке, Редондо? Если я могу чем-то помочь, ты дай знать.

– Нет, капитан, спасибо. У меня все в порядке.

– Ладно. А слышала последние новости? Адвокаты наших пташек будто спелись, в обоих случаях ссылаются на временное помрачение рассудка и так далее. Ничего себе, а?

– Полагаю, этого можно было ожидать. Они делают свою работу. Мы свою сделали.

– Это правда. Кстати, коллеги из Мадрида расшифровали почти все в тех бумагах, что мы им переслали. Операция против нелегальных ставок будет грандиозная, ты даже не представляешь, какие люди там замешаны.

Капитан назвал несколько известных имен, и Валентина не скрыла удивления. Все-таки мир – странная штука. Логично, что зло существует, и она могла еще понять, почему к нему склоняются те, кто живет на краю бездны и не в силах превозмочь ужасные обстоятельства. Но те, у кого есть выбор, есть возможность жить честно, – почему они оказываются на стороне тьмы?

– Короче говоря, Редондо, можешь пока выдохнуть. И хватит уже столько заниматься спортом, еще надорвешь себе что-нибудь.

Валентина улыбнулась. Она уже несколько дней не была в спортзале и даже на пробежку не выходила.

– Постараюсь не слишком увлекаться, капитан.

– Вот, другое дело. А теперь ступай, и чтобы я минимум две недели тебя не видел. Договорились?

– Договорились.

– Но на дисплей все равно посматривай, идет? Лето же начинается, а у нас что ни год, так летом непременно вылезают какие-то маньяки с убийцами, как будто им тут драный Чикаго!

– Не беспокойтесь, капитан, буду держать телефон включенным.

Валентина попрощалась с ним и увидела краем глаза, как капитан Карусо улыбнулся, провожая ее взглядом. Лейтенант направилась в зал совещаний, чтобы проститься с коллегами, но, к своему удивлению, столкнулась в коридоре с лейтенантом Сильвой. Она давно его не видела, игнорировала его звонки и не отвечала, когда он передавал ей приветы. Сильва сердечно с ней поздоровался и спросил о самочувствии.

– Да, я уже в курсе, что ты вернулась на службу. Да как вернулась! Такие громкие дела раскрыла! А я вот пока на больничном, вернусь в строй в следующем месяце, сейчас заглянул только поздороваться с сослуживцами.

– Очень хорошо, я рада, что тебе лучше.

Валентина даже не знала, что еще сказать. Ей хотелось поскорее уйти, и это не укрылось от Сильвы. Он заговорил серьезнее, по голосу чувствовалось, что он старается сдержать эмоции.

– Не представляешь, насколько я тебе благодарен за то, что ты сделала в тот день, Валентина. Мне очень жаль, что с тобой такое случилось… Правда очень жаль.

– Знаю. Ты мне это уже не первый раз говоришь. Но прошлого не изменить, и ты не виноват. Не надо себя корить.

– Дело не в вине, а в ответственности. Это же я потащил тебя в тот треклятый дом.

Валентина вздохнула:

– Что было, то было. Надо жить дальше.

– Папа, папа! – К лейтенанту Сильве подбежала маленькая девочка со светлыми вьющимися волосами. – Нам сказали, тут агромадный спортзал и туда можно спуститься посмотреть, как стреляют!

– Правда? Как здорово, милая! Сейчас я к вам присоединюсь.

Девочка побежала по коридору к поджидавшим ее женщине и мальчику постарше.

– Я тут с семьей, – объяснил лейтенант Сильва, – дети очень хотели увидеть, как у нас тут все устроено.

– Понятно.

Валентина посмотрела в конец коридора и поняла, что жена лейтенанта знает, кто она. Женщины несколько секунд смотрели друг на друга, в глазах жены Сильвы была бесконечная благодарность. Валентина перевела взгляд на детей. Пусть она потеряла своего ребенка, зато этих детей спасла от участи сирот, уберегла от невосполнимой утраты.

– Извини, Сильва, мне пора. Рада была видеть.

Валентина быстро попрощалась с коллегой и поспешила в туалет, где, к счастью, никого не было. И неожиданно разрыдалась, зашлась в слезах, бурных, неостановимых. Даже если она сломлена внутри, даже если она потеряла все, может быть, она все-таки не превратилась в ничто, в пустоту, которую не заполнить ничем, в прах, что унесет ветер. Нет, это не ее должен унести ветер, а ее боль. А она останется, выстоит – с воспоминаниями-шрамами, впечатанными в сердце. Но она продолжит жить, продолжит бороться со злом. Именно это она прочла в лице жены Сильвы.

На самом деле Валентина приняла решение еще несколько дней назад, но эта встреча в коридоре комендатуры стала знаком, подтверждением того, что она на правильном пути. Эта ужасная боль никогда не исчезнет, но ее может подхватить морской бриз, развеять, ослабить, а прилив унесет ее остатки, утянет боль на глубину. Пусть прилив скроет то, что должно быть скрыто от людских глаз.

– Лейтенант, вы в порядке?

– Что?

Валентина подняла взгляд и увидела, что на нее с удивлением и тревогой смотрит Марта Торрес. Ну да, женский туалет в комендатуре Пеньякастильо – не самое укромное место на свете, где можно дать волю слезам и задуматься о смысле бытия.

– Да, Торрес, не беспокойся, – попыталась улыбнуться лейтенант. – Я в порядке.

– Точно? Я видела…

– Что-то попало в глаз, бывает. – И Валентина по-дружески попросила: – Только не говори никому, хорошо? А сейчас пойдем разделаемся с тортами.

– С тортами?

– Ну да. Я ухожу в отпуск, так что сегодня устраиваю отвальную и принесла два больших торта. Один для нас и один для Сабаделя.

Марта Торрес рассмеялась и порывисто обняла Валентину.

Спустя почти час, проведенный за булочками, тортами и шутками насчет имен, выбранных Сабаделем для ребенка (он еще не знал, мальчик будет или девочка), Валентина попрощалась с коллегами и пожелала им хорошо провести две недели, что ее не будет.

Сержант Ривейро пошел проводить ее до дверей комендатуры.

– Похоже, нас ждет хорошее лето.

– Похоже на то, сержант.

– Надеюсь, ты как следует отдохнешь на пляже.

Валентина улыбнулась. Для нее во всей Кантабрии не было пляжей лучше, чем в Суансесе, и она больше не собиралась оставлять там пустые страницы. Лейтенант обняла Ривейро и поехала прямо в гостиницу, где внизу ее уже ждали собранные чемоданы. Директор гостиницы вышел проститься с ней лично и поблагодарить за то, что она провела у них столько времени, да так, что персонал почти не замечал ее присутствия. Разве что последняя неделя выдалась потруднее из-за этой огромной, раскормленной кошки, которая бродила туда-сюда. Все-таки хорошо, что она ее забирает, – просто удивительно, что от одного животного бывает такая уйма шерсти!

Валентина поставила переноску с Агатой на заднее сиденье машины.

– Готова?

Послышалось мяуканье. Валентина решила, что это можно истолковать как положительный ответ, и села зв руль. Постепенно шумный город оставался позади, по обе стороны от дороги зеленели луга, мелькали небольшие деревенские домики. Валентина ехала медленно, думая о том, что впереди ее ждут и одинокие прогулки по пляжу,