Люди и звери - Александр Трусов

Мы сидели вдвоем с Клопотовым в его машине, припаркованной в паре кварталов от 5-го отдела милиции. Татьяну, так же как и ее коллегу, благодаря моему вмешательству и несмотря на позднюю ночь, отпустили, но она наотрез отказалась воспользоваться предложением Андрея отвезти нас домой вместе, вызвала такси и уехала. Она не сказала мне ни слова, даже не улыбнулась при встрече, и я вдруг догадался, что в ее задержании виновным она считает именно меня. Это ведь я предупредил ее о том, что может произойти на Дворцовой, это ведь я накануне просил ее уехать из города, как будто знал, что ей угрожает опасность, но не сказал об этом прямо, и, значит, обманул. Что поделаешь, женская логика. А впрочем, может быть она заметила, что я был слегка пьян, хотя и обещал ей, что брошу пить.

Улица была пуста, каменные массивы нависающих над нами старинных зданий блестели отражающими призрачный свет редких фонарей, мокрыми от дождя стеклами. Метрах в пятидесяти позади нас стояла серая «Ауди». Фары у нее были погашены, в салоне было темно, но несколько минут назад я заметил внутри два или три огонька тлеющих сигарет.

– Придумал? Пожалуй, это слишком громко сказано, – возразил Клопотов, но по самодовольному выражению его лица я понял, что на самом деле он так не считает. – Так, появилось несколько мыслей, которые общими усилиями удалось преобразовать в нечто конкретное. История развивается по спирали, и в прошлом всегда можно найти аналогию тому, что происходит в настоящем.

– «Дело о коричневой собаке»?

– В некоторой степени да, – он посмотрел на меня с уважением. – Не ожидал от тебя столь глубоких познаний. Но это так, только предлог. Повод задуматься о том, какие причины могут послужить толчком для событий, в результате которых создается угроза государственности.

– Каким образом бездомные собаки могут угрожать государственности?

– Ты не понял, – он помотал головой. – Нет никакой принципиальной разницы, идет ли речь о шахидах-смертниках, взорванных многоэтажках или бешеных собаках. Это может быть любое дерьмо, вокруг которого можно организовать ажиотаж или панику. Направь общественное мнение в нужное тебе русло, и успех гарантирован. Проблема в том, что управлять толпой способны только единицы. И слава богу, кстати. Меньше риска, что твое же оружие обратят против тебя самого.

– Зачем было запугивать людей?

– Чтобы они боялись. Чтобы они осознавали, что их здоровью, что жизни их детей ежеминутно может угрожать опасность. Чтобы они знали, что уберечь их от этой опасности может только сильная власть с соответствующими полномочиями. Чтобы понимали, что никакая оппозиция со своими псевдодемократическими лозунгами не придет им на помощь.

– И вы решили спровоцировать ее?

– Можно и так сказать, – Андрей пожал плечами. – Самое трудное было смоделировать такую ситуацию, чтобы «Объединенный гражданский фронт» и «Яблоко» первыми сделали шаг к открытому противостоянию. Их марши «Несогласных» в поддержку 31-й статьи Конституции слишком похожи на бойкоты шестилеток в детском саду и до смерти уже надоели как нам, так и им самим. Можно кого-то поколотить дубинками, как это было возле Гостиного двора, можно кого-то задержать, как это было с Михаилом Резником, чтобы спустя некоторое время отпустить за отсутствием улик. А нам нужны более решительные меры. Организация погромов, провоцирование массовых беспорядков, действия или бездействие, которые стали бы причиной гибели ни в чем не повинных граждан, – вот что нам нужно. В какой-то степени нам повезло, что ряд руководителей питерских оппозиционных организаций ухватились за идею сотрудничества с природоохранными обществами. В том числе и международными. Им показалось очень удобным прижать власть чужими руками. Но только им было невдомек, что на этом и был построен расчет. И они сами не заметили, как оказались в первых рядах борцов с действующим порядком. Начали с митингов в защиту прав бездомных животных, а закончили драками, поножовщиной и разгромом ветеринарных лечебниц.

– Громили и били ведь не они, а ваши люди.

– Наши, Саша. Наши. Или ты хочешь сказать, что вооруженный до зубов ОМОН каждый раз оказывался в нужное время в нужном месте по чистой случайности? Не обманывай хоть себя. Ты не меньше моего знаешь, для чего и как все это делалось. Как знала это и твоя журналистка. Или ты думаешь, нам не было известно, что ты сливаешь ей информацию? А ты не думал о том, что без поддержки прессы и телевидения у нас бы ничего не получилось? Кто-то ведь должен был сказать людям, что им надо бояться.

Усиливающийся дождь барабанил по крыше. Клопотов нервно барабанил пальцами по кожаной оплетке рулевого колеса, но внешне оставался абсолютно спокоен. Казалось, что он чего-то ждет, и я даже задал себе вопрос: «А нет ли связи между ним и людьми, следившими сейчас за нами из серой «Ауди»?

– Кое-что я могу понять, – произнес я с сомнением. – Люди в некоторой степени предсказуемы, и ими можно манипулировать. Но как организовать животных? Как можно спрогнозировать агрессивное поведение такого количества собак?

– Спрогнозировать? Никак. Но такое поведение можно стимулировать. Специальные препараты, гормональные средства, да мало ли еще какой гадости не придумали биохимики.

– Господи, Андрей! Ты хоть знаешь, сколько людей в Санкт-Петербурге пострадало от нападений собачьих стай за последние два-три месяца? Сколько детей попало в реанимацию? А этот подросток, которого на прошлой неделе порвали африканские бурбули?

– Да это здесь причем? – Клопотов поморщился от досады. – Как будто это мы виновны, что неуправляемая агрессия животных растет почти в геометрической прогрессии. Мы ведь давно уже не предпринимаем никаких мер, наоборот, даже активизировали эвтаназию бродячих собак, но ведь мы не можем контролировать поведение каждой собаки! То, что происходит, необъяснимо. Такое ощущение, что звери действительно взбесились.

– Ты хочешь сказать, что вы больше не управляете ситуацией?

– Напротив. Вчера на Дворцовой было задержано большинство из тех, кто нас не устраивал. Кое-кого, разумеется, опустят, но многим будут предъявлены обвинения. Погибли люди, заживо сгорели журналисты, а за это одним штрафом уже не отделаться. Я думаю, что перед выборами мы основательно почистим город.

– Я тебя спросил о собаках. Вы потеряли контроль?

– А с чего ты решил, что речь идет только о собаках? – он смотрел на меня с явным осуждением. – На сегодняшний день уже в пяти случаях обнаружено бешенство у домашних котов, набросившихся на своих хозяев. И я не уверен,