Люди и звери - Александр Трусов

Мы подошли к первому подъезду и убедились, что дверь закрыта на кодовый замок. Стараясь держаться освещенных мест, мы медленно двинулись вдоль внутреннего периметра, по очереди проверяя входные двери и посматривая в сторону гаражей. Черный, безлюдный проем подворотни для притаившегося в глубине двора зверя мог показаться дорогой к свободе, но был на самом деле ловушкой – любого, кто попытался бы проскочить в арку, с той стороны караулил напарник моего спутника.

Один из подъездов оказался открытым. Обломок кирпича заклинил распахнутую дверь, на которой мелом была выведена надпись: «Не закрывать. Ждем врача». Мужчина указал на дверь дулом пистолета.

– Я останусь здесь, а вы проверьте подъезд.

Возражать было глупо, к тому же в теплом освещенном подъезде я себя чувствовал гораздо увереннее чем в пустом темном дворе, и поэтому без колебаний вошел в здание.

– Не забудьте про выход на чердак, – донеслось сзади, но о само собой разумеющихся вещах мне можно было не напоминать.

В подъезде было тихо. Пахло сыростью и кошачьей мочой. Из-за старых, обитых дерматином или обшитых планками дверей не доносилось ни звука. Я убедился, что подвал был закрыт, и стал медленно подниматься по ступеням. У меня и в мыслях не было ни в кого стрелять, но пистолет я, на всякий случай, достал. Никто не может предугадать поведение зверя.

Я уже был на четвертом этаже, когда, перегнувшись через перила, увидел, что мой спутник, неслышно переставляя ноги, медленно поднимается вслед за мной. Каким бы невозмутимым он ни старался казаться, вряд ли и его прельщала перспектива остаться одному перед скрывающейся в темноте неизвестностью. Я угрюмо усмехнулся и пошел дальше, уже решив про себя, что, если мы никого не найдем, я вернусь к Клопотову, набью ему морду и отправлюсь домой. К кому именно домой я поеду, – к себе или к Татьяне, – я еще не решил.

Он сидел на лестничной площадке между пятым и шестым этажом. Лампочка на последнем этаже была разбита, поэтому почти все его туловище скрывалось в тени, и я смог его увидеть только в последний момент, когда через несколько ступеней от себя заметил два блеснувших в полутьме изумрудных зрачка. Тень шевельнулась, и за чугунными перилами поднялась, выросла не менее чем на полметра громадная фигура. Из темноты показалась широкая вытянутая морда с полуоткрытой пастью, между клыков которой свисал язык и сочились тонкие струйки вонючей слюны. Будь это любая другая собака, я бы ни минуты не стал сомневаться, что вижу перед собой больное, возможно даже, что больное бешенством животное. Но это был тот самый зеленоглазый пес, который пару недель назад спас мою жизнь, и ради которого я пришел сюда. Пришел, чтобы убить.

– Стойте где стоите! – выдавил из себя мужчина в кожаной куртке, успевший уже подняться до пятого этажа.

Несмотря на его предупреждение, я стал осторожно пятиться назад, стараясь не оступиться со ступеней. Посмотреть под ноги ни желания, ни сил у меня не было. Зверь не спускал с меня пристального, немигающего взгляда, и я вдруг с ужасом понял, что он меня не узнает.

Я задел мужчину плечом и отступил в сторону. Пистолет в его побелевших пальцах, поднятый на уровне груди, намертво застыл в одном положении, и я был уверен, что оглушительный звук выстрела разорвет эту тишину не более чем через несколько мгновений.

– Мы перебудим всех жильцов!

– Мы можем его убить прямо сейчас, и мы сделаем это. Стреляем одновременно на счет «три»! Цельтесь в голову. Я буду целиться в грудь.

Он поднялся на пару ступеней и сдвинулся в бок, прижимаясь к перилам, а я стал отступать назад, пока не уперся спиной в квартирную дверь. Зверь зарычал, наблюдая за тем, как дуло второго пистолета нацелилось ему в переносицу. Я одновременно и ждал, и боялся, что он сейчас прыгнет на одного из нас, но он оставался на месте.

– Раз!

Краем глаза я заметил, как задрожали у мужчины руки, и снял пистолет с предохранителя.

– Два!

Бесконечно долгий миг я вглядывался в бездонную пропасть темно-зеленых глаз.

– Три!

Два выстрела раздались практически одновременно. Посыпалось разбитое стекло и послышался тяжелый стук рухнувшего на лестницу тела. Пес по-прежнему смотрел мне прямо в глаза, не обращая внимания на сыпавшиеся из окна осколки.

Я наклонился к мужчине. Он еще был жив, хотя в уголке между губами уже пузырилась кровавая пена. Возможно пуля пробила ему легкое. Не знаю. Я выстрелил ему в спину не глядя. Он смотрел на меня, не пытаясь ничего сказать, а в глазах его застыло недоумение.

В одной из квартир кто-то, очевидно посмотрев в глазок, пронзительно закричал.

– Спокойно, милиция! – заорал я в ответ. – Вызовите скорую!

Я почувствовал за спиной движение и резко выпрямился. Черный пес, принюхиваясь к пороховому дыму, спустился по пролету, протиснулся мимо меня и неторопливо направился вниз, цокая по ступенькам сточенными когтями. Мне тоже надо было проваливать, поскольку никакого правдоподобного объяснения тому, что нетрезвый подполковник милиции, в отношении которого, к тому же, шло служебное расследование, делает в три часа ночи рядом с застреленным им же человеком, я придумать не мог. Но меня охватило странное оцепенение. Я словно находился под гипнозом и, может быть, именно в загипнотизированном состоянии я нажал на курок. Я в последний раз взглянул в еще не застывшие глаза умирающего, спрятал в кобуру пистолет и ушел.

Уже во дворе, теперь частично освещенном прямоугольниками света, падающего из окон разбуженных выстрелами жильцов, я сообразил, что в подворотне пса караулил еще один антидоггер. Я бросился через двор к выходу в переулок, споткнулся о торчавшую из земли проволоку, упал в грязь, поднялся и заковылял со всей возможной скоростью, на которую только мог быть способен со своей вывихнутой ногой. Чтобы дойти до арки, мне понадобилось не более двух минут. Ни выстрелов, ни криков, ни лая за это время я не услышал, но выскочив из подворотни на улицу я сразу понял, что пес уже здесь был. Передняя дверца «Ауди» со стороны водителя была открыта, а возле колеса мокло под проливным дождем распластанное на асфальте тело. Я подошел ближе. Лежавший на спине молодой парень лет двадцати