Люди и звери - Александр Трусов

пяти, не больше, был мертв. Куртка и свитер его были задраны вверх, обнажая полоску белой кожи на животе, но все равно не закрывали рваную рану на горле, из которой хлестала разбавленная дождевой водой кровь.

Я посмотрел направо и похолодел. Машина Клопотова по-прежнему была на том же самом месте, а огромный, покрытый черной шерстью зверь навис прямо над ней, опираясь передними лапами о капот. Из-за него я не мог разглядеть Андрея, но, судя по тому, как пристально всматривался пес внутрь автомобиля, он все еще был внутри.

Мне очень дорого дались эти двадцать метров. Пока я шел, не выпуская пистолет из рук, я ежесекундно ожидал услышать треск лобового стекла, дикое рычание, крики Андрея и чавкающие звуки разрываемой плоти. Я очень боялся услышать эти звуки, потому что не знал, в кого из этих двоих будет нацелено мое оружие. Я чувствовал, как этот зеленый хищный взгляд давит на меня, ломает меня так, как никому не под силу, гипнотизирует и совращает меня.

Когда я приблизился, и Андрей увидел меня, невозмутимо стоявшего рядом с монстром, из раскрытой пасти которого на капот сочилась кровавая слюна, время словно остановилось. Пес тяжело дышал, но я не слышал звуков его дыхания. Под проливным дождем насквозь промокли и собачья шерсть, и моя одежда, но я не чувствовал ни влаги, ни холода. И зверь, и я стояли возле машины и молча смотрели на Клопотова.

– Открывай, – наконец произнес я.

Клопотов только отрицательно покачал головой, не в силах произнести ни слова. Тогда я подошел к псу вплотную и осторожно коснулся его мокрой шерсти ладонью. Он повернулся ко мне, и несколько бесконечно долгих секунд мы вглядывались друг в друга. Не знаю о чем думал он, но я то уж точно дрожал от страха, одновременно пытаясь заставить себя не показать этот страх, не показать, как я до смерти боюсь того, что он может на меня прыгнуть.

Пес вдруг придвинул ко мне свою вытянутую пасть, втянул носом воздух и оскалил клыки.

– Мне эта водка тоже показалась паленой, – пробормотал я. – Уходи.

Я вытащил из кармана мобильный телефон, полученный от «Гостя», и с размаху швырнул его в стену шестиэтажного дома. Треснул пластик, панель и аккумулятор разлетелись в разные стороны.

– Уходи! – крикнул я на пса.

Налетевший порыв ветра чуть не сбил меня с ног. С жутким завыванием над улицей кружились воздушные вихри. Где-то гремели оторванные листы металлической кровли, деревья скрипели надломанными сучьями, на мостовую посыпалось стекло из ударившейся о косяк форточки. Над Санкт-Петербургом бушевал настоящий тайфун.

Пес в последний раз посмотрел на Клопотова, соскочил с капота и медленно побрел прочь от машины. Он действительно выглядел огромным, страшным зверем, но в то же время его понуро бредущая фигура вызывала у меня чувство непонятной жалости и сострадания. Да, я знал, что он только что убил человека. Но ведь и я каких-то двадцать минут назад тоже бросил человеческую душу на чашу весов, взвешивающих злые и добрые дела, содеянные мной в этом мире. (Боюсь, что от перегруженной чаши весов с моими злыми делами на земле уже образовалась огромная вмятина). Так почему мне было не пожалеть этого странного пса, несущего на себе проклятье бессмертного существования?

После недолгих уговоров Клопотов вышел из оцепенения и открыл дверцу. Впервые за долгие годы нашей дружбы мне было неприятно на него смотреть. До смерти напуганный, побледневший, всколоченный он отодвинулся, когда я усаживался на сиденье, и пробормотал что-то насчет того, что от меня воняет мокрой псиной. Не обращая на него внимания, я протер пистолет носовым платком, добавил запасной патрон в обойму и спрятал оружие в кобуру.

– Андрей! Мне нужна машина.

– Я тебе уже давно говорил – бери взятки, – огрызнулся он. – Ты мне можешь объяснить, что за херня здесь творится?!

– Что здесь творится?! – я рассмеялся ему в лицо. – Тебя приходили убивать! Ты разве не понял? Рано или поздно к нам являются монстры. И это был один из них.

– По-моему, вы пришли меня убивать вместе. Ты видел, что он загрыз человека? Я даже не успел ничего понять, когда он вдруг выскочил из подворотни и набросился на того парня.

– Этот парень ждал его, чтобы убить. А после этого, может быть, убить и меня.

– С меня довольно! – Андрей ударил кулаком по приборной панели. – Я не нанимался к тебе в напарники! Слава Богу, я плачу достаточно налогов, чтобы не участвовать лично в милицейских разборках.

– Даже когда милиция спасает тебя? Он ведь и вправду мог тебя убить. И ты даже не догадываешься почему. Ты, который лично сделал столько дерьма живущим в этом городе людям и тварям, даже не догадываешься, что возмездие действительно может быть неотвратимо. Я только сейчас убедился, что судят нас именно звери. Но не на небесах, а здесь и сейчас.

– Ты пьян, – Клопотов, услышав за свистом ветра приближающийся издалека вой милицейской сирены, стал заводить машину. – Я вызвал твоих коллег, но ни с одним из них у меня нет ни малейшего желания встречаться. С меня и тебя хватит.

Автомобиль, поднимая из луж высокие фонтаны, промчался по переулку и свернул на улицу. Я молчал. И только когда слева мелькнул освещенный фасад концертного зала Октябрьский, я положил свою руку Клопотову на плечо.

– Теперь на Невский, Андрей.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Четыре часа ночи, Саша! Какого черта ты забыл на Невском?

– Ты когда-нибудь участвовал в киднеппинге?

                              * * *

Я должен был спешить. Как только антидоггерам (вряд ли это было правильным названием, но мысленно я продолжал так называть членов преследовавшей меня организации) станет известно о том, что случилось этой ночью, они немедленно предпримут ответные действия. И первыми, по кому они нанесут удар, вполне могут быть Татьяна Волович тридцати четырех лет или Ольга Зарокова шести с половиной лет. К сожалению, я не мог разорваться и успеть одновременно к каждой из них, поэтому должен был сделать необходимый и, если быть до конца откровенным, не такой уж трудный выбор. Увы, но он оказался не в пользу близкой мне женщины.

Было восемь часов утра. Клопотов, откинувшись