Люди и звери - Александр Трусов

клыков гибли дети, неизвестные расстреливали на улицах собак, подростки ловили кошек, чтобы выколоть им глаза и бросить в костер. То, что в это же самое время в одной из питерских квартир неизвестные казнили десятки животных в ходе необъяснимого, жестокого ритуала, могло быть просто совпадением. А может быть и нет. Возможно, кто-то был хорошо осведомлен о планируемых в кабинетах Смольного акциях. И воспользовался этим, рассчитывая на то, что руководство милиции закроет глаза на это преступление, поскольку будет считать, что оно совершено в рамках операции по нейтрализации питерской оппозиции.

Я с большим трудом пробрался внутрь ближайшей станции метрополитена, до отказа забитой прятавшимися от дождя и ураганного ветра людьми. На верхней площадке эскалатора уже образовалась плотная, топчущаяся на месте толпа. Поднимавшиеся наверх пассажиры не могли пройти дальше из-за тех, кто поднялся до этого. А следом напирали все новые и новые люди. Начиналась давка. Когда я уже был на полпути вниз, сзади раздались крики, и кто-то пронзительным громким голосом потребовал остановить эскалатор. Я оглянулся, но множество поднимавшихся вверх спин загораживали от меня происходившее. Хотелось надеяться, что никто из пассажиров не пострадал. Однажды я и сам оказался в подобной ситуации, когда спешил на железнодорожный вокзал. Мне тогда повезло, что я оказался в крайнем потоке. Когда эскалатор доставил меня наверх, плотно сбитая толпа прижала меня к перилам ограждения, и мне ничего не оставалось, как перелезть через них на встречную полосу.

Я не мог знать тогда, что этот эпизод был лишь слабым намеком на то, что будет твориться через несколько дней в подземных коммуникациях Санкт-Петербурга. Но даже если бы я и знал все заранее, вряд ли бы меня могло тронуть чужое несчастье. В тот момент я был слишком озабочен собственными проблемами.

Я посмотрел на часы и подумал, что прежде чем вернуться к Татьяне успею заехать еще кое-куда. Мне нужно было проверить одно свое предположение, и для этого мне необходимо было встретиться с лейтенантом Синицыным. Я никогда не верил в интуицию, но сейчас, почему-то, был твердо уверен в том, что моя догадка была правильной. В этом случае все становилось на свои места.

Синицына я застал дома. Уставший и полусонный после ночного дежурства он сидел за кухонным столом, медленно ел рассольник и внимательно прислушивался к тому, что я ему говорил. Его жена, полная невысокая женщина лет сорока, все время крутилась рядом, всем своим видом выражая неприкрытое недовольство моим присутствием. Она демонстративно гремела кастрюлями, специально пустила воду на полную мощность, но, несмотря на раздражение, я изо всех сил старался не обращать на нее внимание.

– Думаете, она вспомнит? – спросил Синицын, поморщившись, когда очередная тарелка звякнула о раковину.

– Даже если человек ни черта не смыслит в автомобилях, визуально отличить одну марку от другой он все равно сможет.

– Сомневаюсь, – участковый скептически покачал головой. – Это домыслы, а не доказательства.

– Если она узнает марку машины, это уже кое-что. Таких автомобилей не так уж много в Санкт-Петербурге.

– Вот это меня и пугает, – он запустил длинную худую пятерню в свои волосы и задумался. – Вы же понимаете, что протокол по таким показаниям я составить не смогу?

– А мне и не нужен протокол, – успокоил я его. – Мне даже не нужно, чтобы она его опознала. Мне важно, чтобы он думал, что его опознали.

– Блефуете?

– Не без того, – я поднялся, когда увидел, что на столе на смену пустой тарелке из-под рассольника появилась миска с дымящейся отварной картошкой и паровыми котлетами. – Пошли. Потом доешь.

Синицын не стал переодеваться и вышел вслед за мной в том же спортивном костюме, в котором обедал. Только накинул сверху форменный плащ и взял зонт – дождь и не думал стихать. В ответ на мое прощание из кухни донесся звон брошенного в пустую кастрюлю половника.

Женщина, с которой я хотел встретиться, находилась дома. Это была та самая соседка пострадавшего от затопления Митькина, которая в августе этого года видела неизвестного мужчину, приезжавшего к проживавшим в квартире «72» антидоггерам. Мы почему-то забыли об этом человеке, хотя именно он, возможно, был ключевой фигурой во всей этой истории. Даже «Гость», худощавый мужчина с коротко стриженными пепельными волосами, морочивший мне голову баснями об извечном противостоянии могущественных надприродных сил, был, скорее всего, у этого неизвестного простым исполнителем.

Хозяйка противной, оглушительно лающей таксы провела нас в комнату. Собака суетилась под ногами и все норовила схватить кого-нибудь за пятку. В очередной раз отпихнув ее, я поинтересовался:

– Вы за своей собакой ничего не замечали необычного в последние дни?

Женщина удивленно посмотрела на меня, потом задумалась и произнесла:

– Ее что-то беспокоить стало по ночам. Она никогда так раньше не выла. А почему вы спрашиваете?

– Да так, – я пожал плечами. – Моя такса тоже почему-то нервничает в последнее время. Ладно, мы к вам по другому вопросу. Если помните, вы нам рассказывали, что однажды ночью видели во дворе машину, на которой кто-то приезжал к вашим соседям?

– Да, наверно, – произнесла она неуверенно, поправляя очки.

– Марку не помните? «Волга», «ВАЗ», «Лада»?

Она решительно помотала головой.

– Я в названиях не разбираюсь, но это была иностранная машина.

– Почему вы так решили?

– Вы что, думаете, что я не смогу отличить нашу машину от иностранной? Это был большой красивый автомобиль. Я, по-моему, где-то даже видела его рекламу.

– Хорошо, – я переглянулся с Синицыным. – Тогда, может быть, вы узнаете машину по фотографии?

Я протянул ей пачку открыток, на которых были изображены около двух десятков автомобилей, преимущественно белого или бежевого цвета. Женщина внимательно рассматривала их минут десять, и за все это время мы с Синицыным не произнесли ни слова. Наконец она нерешительно отложила одну карточку и показала нам.

– По-моему, вот эта похожа больше всего. Но я не могу утверждать точно…

Я не слушал ее. На открытке был изображен белый «Лексус». Синицын встревожено посмотрел на меня и шумно вздохнул. Я прекрасно понимал, о чем он сейчас думает, понимал, что не в правилах простого участкового инспектора иметь дело с владельцами «Лексусов». Но меня уже охватил азарт охотника, почуявшего дичь. Опасную, способную нанести ответный удар