Люди и звери - Александр Трусов

– Хватит, – седой склонился надо мной, внимательно рассматривая нанесенную мне рану. – Достаточно. Ну что, Александр Викторович, довольны?

Я мог только мычать в ответ.

– В том, что сейчас происходит, виноваты вы сами. Радуйтесь, что никто пока не собирается бить молотком по голове вашей подруги. Или дочери. У вас ведь есть дочь? Или вы до сих пор себе врете?

Лучше бы они меня еще раз ударили.

– Прощайте, Александр Викторович, – «Гость» выпрямился и застегнул куртку. – Поверьте, что рано или поздно кто-то положит конец вашим мучениям. Может быть это буду я, а может быть это будет ваш зеленоглазый приятель. Передайте ему привет.

Они уходили, а я тщетно пытался вглядеться в их расплывчатые, затуманенные моим ускользающим сознанием фигуры. Через мгновение я провалился в обморок.

Я так и не понял, сколько же времени я провалялся в полуобморочном состоянии. Может быть полдня, может быть полтора. Во всяком случае, когда я очнулся, было уже темно. Невыносимая боль, как мне показалось, ушла, но когда я сделал слабую попытку пошевелиться, она вернулась стократно сильнее, заставив меня заскрипеть зубами и снова провалиться в беспамятство. Шли часы, а я то валялся в полузабытьи, то бредил от раздирающей меня изнутри боли. Под утро, когда я мог уже хоть что-то соображать, я вдруг понял, что основательно продрог. Прикоснувшись рукой к батарее, я почувствовал холод чугунных радиаторов. По непонятной причине отопление было отключено.

Пристегнутая наручниками к трубе рука затекла, и я осторожно массировал ее, стараясь не менять позы, чтобы, не дай Бог, снова не пошевелить ногой. Мурча не было ни видно, ни слышно. Он почему-то даже не орал над душой, как он это обычно делал, стоило ему хоть на пять минут остаться голодным. Я несколько раз звал его, но безрезультатно. Тишину нарушало лишь мерное пощелкивание стрелок висевших на стене кварцевых часов. Собачья кровь в лужах на столе и полу уже свернулась и покрылась засохшей коркой, так что времени действительно прошло не менее двадцати четырех часов. Оскал приоткрытой пасти убитого животного был повернут в мою сторону, мертвый помутневший глаз неотрывно смотрел прямо на меня, и поэтому я прилагал массу усилий, пытаясь устроиться возле батареи так, чтобы кухонный стол не попадал в поле зрения.

Не знаю почему, но мне казалось, что дверь в квартиру была не закрыта. Возможно потому, что по ногам из прихожей тянуло сквозняком, а может быть потому, что или сегодня, или вчера ночью я отчетливо слышал доносившийся из подъезда шум. По лестнице топало множество ног, кто-то кричал, что-то с тяжелым стуком упало на ступени. В доме происходила какая-то суматоха, но меня это мало волновало. Меня беспокоило только, что Мурч мог уйти через открытую дверь. Впрочем, он был исключительно домашний кот и, несмотря на свой грозный характер, ужасно боялся улицы.

Время тянулось невыносимо медленно. Очень хотелось есть, но вытерпеть жажду сил уже не было. Чайник, в котором могло оставаться немного воды, стоял на плите, но дотянуться до него, даже если бы мне удалось встать, я бы все равно не смог. Меня пристегнули к трубе отвода, расположенной внизу. Она шла над самым полом, после чего уходила в междуэтажное перекрытие, и поэтому второе кольцо наручников могло перемещаться по ней на промежутке не более тридцати сантиметров.

Пораскинув мозгами, я расстегнул пряжку и вытащил брючный ремень. Потом осторожно подогнул правую ногу, снял ботинок и крепко привязал его шнурками к пряжке. Мне потребовалось минут десять, чтобы попасть со своего места этой импровизированной удочкой по чайнику. Раскрученный на ремне ботинок летел куда угодно, но только не в сторону плиты. Один раз он отскочил от подоконника и стукнул меня по голове. Со стороны, думаю, я смотрелся довольно нелепо. В конце концов, я зацепил чайник за ручку, резко подтянул к себе, и он грохнулся на пол. Крышка со звоном отлетела, и вся вода, которая была в чайнике, растеклась по линолеуму.

В этой ситуации крепкий мат был единственно приемлемым проявлением моих чувств. Мне ничего не оставалось, как заняться акробатикой. Вывернув пристегнутую к батарее руку, я осторожно, стараясь лишний раз не потревожить распухшее, саднящее ноющей болью колено, вытянул ноги и лег на живот. К счастью, мое лицо оказалось как раз над лужей. Я уткнулся в нее пересохшими губами и стал всасывать в себя грязную, отдающую застоявшимся запахом жидкость.

Через пару минут своего «лакания» я почувствовал на себе чей-то взгляд. Подняв голову, я увидел сидевшего на пороге кухни Мурча. В его вытаращенных глазах, которыми он уставился на меня, явственно читалось недоумение и, по-моему, даже жалость.

– Только без комментариев, – предупредил я его. – Мы не на светском приеме.

Мурч не ответил. Он, осторожно переступая лапами, приблизился ко мне, понюхал разлитую по полу воду, шевельнул усами и несколько раз лизнул.

– Брысь! Это моя вода! – только сейчас я, кажется, начал понимать, что такое борьба за выживание.

Мурч пренебрежительно посмотрел на меня, сделал пару демонстративных глотков, отошел и принялся вылизывать шерсть. Судя по тому, что он не просил есть, его зверский аппетит был уже где-то удовлетворен.

При мыслях о еде я почувствовал, как свело желудок, и с отчаянием посмотрел на холодильник. До него мне было не дотянуться. Я перевел взгляд на кота. Его счастье, что он не умел читать мысли, иначе от того, что мне пришло в голову, его шерсть встала бы дыбом. Впрочем, я надеялся, что до каннибализма дело не дойдет. Рано или поздно должна вернуться Татьяна и тогда… Черт возьми! До меня только сейчас дошло, что за это время Татьяна должна была появиться лично или хотя бы позвонить уже как минимум раз сто. Но в квартире по-прежнему кроме меня, Мурча и дохлой собаки никого не было, и ни одного телефонного звонка до сих пор я не слышал.

Я был на грани отчаяния. Озябший, голодный, с перебитой ногой я сидел на полу в луже собственной мочи, потому что даже нужду не мог справить как следует. На вонь, которая шла от моего тела, давно бы уже стоило прибежать если и не зеленоглазому псу, так хоть кому-нибудь из соседей. Если бы у меня был хотя бы огрызок проволоки, я бы попытался открыть