Люди и звери - Александр Трусов

дичь. Я достал из внутреннего кармана еще один конверт, из которого вытащил несколько фотографий. Краем глаза я заметил, как напрягся Синицын.

– Я вижу, что вы очень наблюдательны. Может быть, вы и этого мужчину узнаете по фотографии?

– Нет-нет, что вы! – женщина энергично запротестовала, но фотокарточки, тем не менее, взяла.

Разумеется, я не рассчитывал, что носившая очки женщина сможет так сразу узнать человека, которого она один-единственный раз видела мельком в темноте полгода назад. Я просто хотел чуть-чуть надавить на нее. Дело в том, что на всех фотоснимках был изображен один и тот же человек. И когда в следующий раз ее спросят, видела ли она его раньше, она уже не сможет этого отрицать. Я хотел посеять у нее сомнения, и мне это, по-видимому, удалось.

– Я не знаю, – она растерянно смотрела на меня. – Кажется, это он, но… Я совершенно не помню его лица.

– Ну и Бог с ним! – я милостиво махнул рукой и забрал у нее фотографии. – У меня к вам будет только одна просьба. Если вы еще раз встретите этого человека, позвоните, пожалуйста, вот по этому телефону. Хорошо?

Она согласно кивнула, не обратив внимания на слова «еще раз».

Мы вежливо попрощались с хозяйкой и, не совсем искренне пообещав, что больше ее не побеспокоим, ушли.

– Она вам позвонит сразу же, как только включит телевизор, – процедил за моей спиной Синицын.

Я усмехнулся. Возможно, я именно этого и добивался. На предъявленных мной для опознания фотографиях был изображен помощник вице-губернатора Герман Жданович.

                              * * *

Я опоздал. В квартире кроме собаки и дрыхнувшего самым бесстыжим образом на диванных подушках Мурча никого не было. Вещи были в полном порядке, чайник на плите еще не остыл, да и песик вел себя спокойно. Татьяна могла пойти куда угодно. Тем более на работу. Она не обязана была меня предупреждать.

Я позвонил шефу, чтобы прояснить ситуацию со своим служебным расследованием. Не ответив на приветствие, он откашлялся и негромко спросил:

– Как провел ночь?

– Весело.

– Не сомневаюсь. Не мог потерпеть один день? Твою сучку утром бы все равно отпустили, а у меня теперь из-за тебя неприятности. Ты хоть понимаешь, что меня подставил?

– Брось. О том, где она находится, я мог узнать откуда угодно.

– Причем здесь твоя сучка?! – в его голосе звенел металл, и я понял, что мой начальник теперь ничем не напоминает вчерашнего, раздавленного и потерянного человека. – Ночью нашли два трупа, в одном из которых застряла пуля, выпущенная, как я полагаю, из пистолета, лежавшего вчера на твоем кухонном столе.

– Докажи.

– Зачем ты это делаешь? Хочешь, чтобы все закончилось? Но ведь это действительно все, конец. После ничего уже не будет. Зачем же ты так преждевременно?

– Это моя жизнь.

– Нет. Ты тащишь за собой ни в чем не повинных. Хочешь распорядиться своей жизнью по своему усмотрению? Возьми пистолет и вышиби себе мозги.

– Ты читаешь мои мысли.

– Кто тебе сказал, что это только твои мысли? – он тяжело вздохнул. – Беги, Саша. Уезжай. Тебе больше нечего делать в этом городе.

– Это тебе Жданович сказал?

Последовавшая за этим пауза затянулась до неприличия. Я уже думал, что шеф положит трубку, но через минуту он заговорил снова.

– Ты можешь назвать хоть сотню любых случайных фамилий, тебе это уже не поможет. Ты же мог поступить иначе! Но ты захотел все сделать по-своему. Зачем?

– Просто я не ломаюсь.

– Чушь! Тебя сломают так, что родная мать не узнает.

– Моя мать уже несколько лет как в могиле, – напомнил я.

– В таком виде она тебя и на том свете не узнает.

– Опять угрозы?

– Мне жаль тебя, правда, – было похоже, что шеф говорил искренне. – Что я могу для тебя сделать?

– Для начала перестань говорить со мной как любящий отец! Ты и Смолина обрабатывал подобным образом?

– О чем ты? – переспросил он. Он по прежнему оставался невозмутим, хотя на этот вопрос я ждал от него хоть какой-то реакции.

– О чем? Думаешь, я поверю, что Миша погиб случайно?

– Может быть, это до сих пор тебя злит, но Миша всегда был мне ближе чем ты.

– Смешно, – я просто не знал, что мне еще сказать.

– Смейся, пока можешь, – я услышал, как шеф щелкнул зажигалкой и затянулся. – Однажды ты прикрыл меня собой. Не проходит и дня, чтобы я не вспомнил об этом. Особенно когда смотрю на своих внуков, глупых, засранных и беззаботных. Если бы ты только видел, как их воспитывают моя невестка и ее обдолбанный муж. Иногда мне просто жаль, что, имея такого отца, я имею такого сына. Но что я могу поделать? Детей, как и родителей, не выбирают. Жалкие людишки, которые не имеют представления ни о настоящем счастье, ни о настоящем горе. Равнодушные, зажравшиеся, инфантильные свиньи. Может быть, именно поэтому я так хотел, чтобы мой сын был хоть в чем-то похож на тебя. Жаль, что так не случилось.

– В этом я виноват?

– Не знаю, – шеф помолчал. – Возможно, мне было бы легче так думать. По крайней мере, каким бы мудаком не был мой сын, он мне всегда будет дороже, чем ты. И дороже, чем Смолин. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Я уже давно пытаюсь тебя понять. Но безуспешно.

В этот момент в прихожей раздался звонок.

– Подожди, – попросил я. – Кто-то пришел.

– Прощай, Саша, – произнес шеф, прежде чем отключиться. Но я его уже не слушал.

Почему-то я решил, что это вернулась Татьяна. О том, что у нее должны были быть ключи, я не подумал. И, как оказалось, зря. Не посмотрев в глазок, я открыл входную дверь и застыл на пороге. Из троих мужчин, стоявших передо мной, двое мне были знакомы. Один из них был ни кто иной как мой недавний знакомый по прозвищу «Гость». А из-за его плеча выглядывал прыщавый охотник на кошек из «Спецтранса». Он смотрел на меня с такой злостью, что я впервые по-настоящему пожалел