Люди и звери - Александр Трусов

– Мурч абсолютно здоров.

– Расскажи об этом моему сыну.

Какое-то время мы сидели молча, отвернувшись каждый к своему окну. Я допил пиво, приоткрыл окно и выбросил пустую банку на тротуар. В голове все еще шумело, но, скорее всего, с непривычки, чем от количества выпитого.

– Вы убиваете животных, вместо того, чтобы лечить их. Когда-то ты говорил, что на том свете нас будут судить звери. Не боишься?

– Не смешно, – процедил он сквозь зубы. – И глупо. Мы с тобой не в том возрасте, чтобы строить из себя правильных мальчиков. Поехали, уже поздно. И скажи спасибо, что я отвезу тебя домой, а не в другое место. Ты хоть понимаешь, что обо всем, о чем мы с тобой говорили, совсем необязательно знать ни твоей знакомой, ни твоему начальству?

– Подожди, – вдруг вспомнил я. – Когда я тебе рассказал о массовом убийстве животных, ты посоветовал мне разузнать о производственно-коммерческой фирме «Возрождение».

– Ну? Узнал что-нибудь?

– Узнал. В период, когда ты еще был на должности начальника таможни, в этой фирме работал один наш общий знакомый. Герман Жданович.

– Ну и что? – он скользнул по мне равнодушным взглядом. – Мало ли кто и где когда-то работал? Возможно он и числился там каким-нибудь клерком. Может быть даже занимался внешнеторговыми операциями. Не думаю, что это может иметь какое-нибудь значение.

– Ты утверждал, что эта фирма была связана с экспортом мертвых собак. Значит Жданович уже тогда мог иметь отношение к массовым убийствам животных. А ты скрыл это от меня.

– Тебе не следует пить, – в его голосе я услышал недвусмысленное предупреждение. – У тебя начинаются галлюцинации. И не впутывай в свои дела Германа. У него сейчас много серьезной работы, и не стоит ему мешать.

– Надеешься, что после выборов он сядет в губернаторское кресло? А ты к нему заместителем? Ты же никогда не любил власть!

– Власть не барышня, чтобы ее любить. К тому же надо уметь различать власть умную и власть бездарную.

– Понятно. В этом городе есть просто собаки и есть «псы хозяина». Ты, по всей видимости, относишься ко второй категории.

– Я не хочу даже думать, кого ты имеешь ввиду под словом «хозяин», – Клопотов уже откровенно злился. – Ладно, поехали. Терпеть не могу, когда за мной следят.

Я посмотрел через заднее стекло на стоявшую под фонарем «Ауди». В машине по-прежнему не наблюдалось никакого движения, но я был уверен, что в салоне находится как минимум два человека.

– Ты тоже заметил? Можешь не беспокоиться. Это моя группа поддержки. По крайне мере, я на это надеюсь.

– Что? Куда ты смотришь? Вон, впереди, там где въезд во двор.

Я посмотрел в направлении, куда показывал Клопотов. Метрах в двадцати перед нами в глубину шестиэтажного дома уходил освещенный пересекающимся светом уличных фонарей узкий туннель подворотни. По его оштукатуренным стенам метались изломанные тени раскачивающихся под порывами бушевавшего над городом ветра деревьев, и казалось, что мы присутствуем на представлении японского театра теней, показывающего зловещую и мрачную пьесу на сюжет из потусторонней жизни. Я некоторое время бестолково смотрел на мельтешение странных геометрических узоров из черных линий, пока не увидел в самом низу стены неподвижную тень от невысокой, как будто сгорбленной фигуры. Сперва я подумал, что это просто-напросто искаженный контур мусорного бака с приоткрытой крышкой, но тень вдруг дрогнула, изменилась, и я с ужасом увидел на стене проекцию огромной головы с острыми вытянутыми ушами.

– Кто это?

– Откуда я знаю! – голос у Андрея дрогнул. – Какая-то псина меня преследует уже четвертый день. То возле дома появится, то возле гаража. А вчера, не поверишь, мне показалось, что я видел ее в толпе на Дворцовой.

– Большой черный пес с зелеными глазами?

– Я ей в глаза не заглядывал, – Клопотов возмущенно посмотрел на меня. – У меня нет времени сукам глазки строить. Я просто не хочу, чтобы за мной следила страдающая то ли бешенством, то ли чумкой тварь. У меня двое детей в доме!

– Как вы все мне надоели с вашими семьями! – раздраженно бросил я и открыл дверцу навстречу влетевшему в салон вихрю из дождевых капель.

– Куда ты, черт тебя возьми?! Поехали!

– Подождешь, твою мать, – тихо выругался я и направился к подворотне. – Успеешь еще к своим детям.

Пока я шел, расстегивая молнию куртки и нащупывая под мышкой рукоять пистолета, плясавшие на стенах уродливые тени лихорадочно переплетались в причудливых, ежесекундно сменяющих друг друга картинах. В нескольких шагах от арки я понял, что загадочная неподвижная тень исчезла. Я заглянул за угол и осторожно вошел в подворотню, в которой никого уже не было. С противоположной стороны, выходившей в широкий внутренний двор, искрился в фонарном свете прозрачный занавес из падающих отвесно струй. Я сделал всего лишь несколько шагов, когда услышал сзади шум подъехавшей машины и стук захлопнутой дверцы.

– Александр Викторович?

Я обернулся. В проеме арки возле перегородившей выезд на улицу «Ауди» стоял невысокий мужчина в черной кожаной куртке. Обеими руками он держал пистолет, дуло которого было опущено вниз. Он успокаивающе кивнул головой, словно предупреждая, чтобы я не вздумал выстрелить в него, и, по-моему, даже подмигнул.

– Вам привет от… нашего общего знакомого, – он подошел ближе. – Все в порядке?

– Не знаю. Мне показалось, что я что-то увидел.

– Большую собаку?

Я не ответил.

– Давайте проверим двор.

Не дожидаясь моего согласия, мужчина направился к выходу из подворотни, и мне ничего не оставалось делать, как последовать за ним.

Этот небольшой двор-колодец был похож на тысячи других таких же петербургских дворов. Окружавшее его каре из старых многоэтажных домов дореволюционной постройки напоминало неприступные крепостные стены. Над подъездами горели лампочки, лестничные пролеты, за редким исключением, были освещены, но глубина двора, в которой смутно проглядывали припаркованные автомобили и мусорные контейнеры, была погружена в абсолютную темноту. Я до сих пор не был уверен, что действительно кого-то видел, и поэтому эта тьма не внушала мне должного опасения. Все звуки, в том числе и звуки наших шагов, заглушал шорох льющейся