Нас предупреждали - Челси Ичасо

– И ты еще спрашиваешь, почему мы тебя не позвали.

– Зачем тебе лопата? – спрашивает он.

– Это лопатка. Чтобы защищаться от всяких неприятных типов. – Поскольку он проявил самоуправство и теперь мы ничего не сможем сделать, если кто-то заметит свет от его фонарика, я включаю и свой фонарик. – Зачем ты здесь?

– Я хочу помочь поймать этого парня.

– Почему ты думаешь, что это мужчина? – спрашиваю я, не в силах отделаться от подозрений, которые так и крутятся в мозгу.

Он издает раздраженный вздох:

– Потому что этот ублюдок вчера вечером положил на лопатки моего кореша. Дурхэм – крепкий сукин сын. Слушай, я знаю, вы думаете, что в этом замешан мой отец. И если окажется, что так оно и есть, я все равно хочу вам помочь.

Его слова застают меня врасплох. Я то и дело забываю, что Джеймисон не всегда ведет себя как полный придурок.

– Просто у меня кое-что не укладывается в голове. Например, татуировка на руке у человека, который на меня напал. Такая же, как на предплечье у твоего отца. Или тот факт, что у этого парня был ключ от двери в качалку.

– Мы оба знаем, что мой отец – не единственный мужик в Фэйрпорте, у кого есть такая татуировка, – с нажимом говорит он. – А что касается ключа, в прошлом году какой-то идиот наделал копий и раздал их всем подряд. Их тут несколько десятков, может, гуляет.

– У тебя из-под носа увели телефон Калеба, – стиснув зубы, произношу я.

– И я уже извинился перед ним за это. Но со мной флиртовала супер-секси девчонка из кафе-мороженого. И я не особо следил за телефоном Калеба.

– Короче, я тебе не доверяю, – подытоживаю я.

– Это твоя проблема, Стаффорд. С другой стороны, вся эта затея – наша одна большая проблема. – Он говорит негромко, но резко и убедительно. – Кто-то пытается убить всех, кто знает о той записке, которую подбросили Генри. И так уж получается, что я один из этих людей. Мои друзья, – добавляет он сдавленным голосом, – тоже в числе этих людей. Поэтому знаешь, что? Отстань уже от меня и дай мне помочь вам, потому что это и меня касается.

Я слишком ошарашена, чтобы отвечать, поэтому не останавливаю его, когда он разворачивается и медленно идет обратно, в сторону «Стеклянного побережья». Огонек на его телефоне танцует на стенах дома и на ночном небе как бабочка.

Или как сигнал.

– Эй, Иден, – раздается шепот со стороны кустов.

Заметив, что Джеймисон маячит возле камней, я иду к остальным.

– Итак, мы все обсудили, – говорит Калеб.

– Я знаю, что ты его боишься, – начинает Виктория. – Но я не боюсь, Иден. Он мой лучший друг. Если хочешь, могу сказать ему, что мы постоим на стреме, пока вы будете заниматься поисками. Но, мне кажется, это пустая трата людских ресурсов.

Может, она и права. Даже если я не совсем уверена, что Джеймисону стоит доверять, мы не можем себе позволить пренебрегать двумя парами рабочих рук.

Я уже собираюсь сказать то, о чем потом точно пожалею, когда в разговор встревает Наоми:

– Или можем его проверить. Если убийца установил систему наблюдения, значит, он уже направляется сюда, независимо от того, получил он от Джеймисона сигнал или нет. Так что нас беспокоит? Что Джеймисон дождется, когда мы найдем нож, а потом выхватит его у нас, так? Так давайте дадим ему другое задание. Такое, которое может реально принести нам пользу, если он на нашей стороне. Такое, которое уведет его от ножа, если он против нас. Давайте посмотрим, согласится ли он.

Тут есть одна проблемка: если Джеймисон не согласится, он может решить запереть меня и Калеба в подполе и сжечь тут все к чертям.

– Что ты предлагаешь? – спрашиваю я, держа при себе свои жуткие мысли.

– Я поняла, – говорит Виктория, не дав Наоми ответить. – Эй, Джеймисон, – окликает она его, стараясь догнать. Мы следуем за ней, рюкзаки подпрыгивают у нас за плечами. – Придется разделиться. Нам нужно, чтобы ты охранял периметр. И смотрел, не явится ли сюда убийца.

Он расправляет плечи.

– Я в деле, – говорит он, явно гордясь тем, что ему доверили роль охранника.

– Обязательно напиши нам, как только заметишь что-нибудь странное, – добавляет Калеб.

Джеймисон кивает и отдает ему честь. Таким образом нам удается от него избавиться. На какое-то время.

– Посмотрим, будет ли он реально обходить периметр или подкрадется к нам в капюшоне, – произношу я, опускаясь на колени перед отверстием в крыльце. – После вас, – обращаюсь к Калебу, который светит фонариком в бесконечную черную пустоту, зияющую под домом.

– Как великодушно с вашей стороны. – Он еще немного таращится в пустоту, а потом вползает в нее. Я наблюдаю за тем, как она поглощает его целиком.

– Последний шанс вызваться добровольцем, – говорю я, глядя на девушек снизу вверх.

– Удачи, – шепчет Наоми. Виктория рядом с ней смотрит на меня с таким видом, словно я бросаюсь в пылающий костер. Как будто я иду прямиком на смерть.

Я медленно двигаюсь вперед, в темное пространство, попросив Викторию задвинуть доску, когда залезу внутрь.

– Оставь небольшую щелочку, – инструктирую я ее. У нас должна быть возможность выбраться самостоятельно, но мы не можем рисковать, оставляя лаз открытым настежь.

Буквально через пару дюймов моя голова таранит паутину. Я вскрикиваю, с содроганием отбиваясь от липких нитей.

Неудобно передвигаться с фонариком в одной руке и лопаткой – в другой. И становится еще сложнее, когда крыльцо заканчивается. Здесь просторный треугольный закуток переходит в более тесный лаз с ровным полом. Я ложусь на живот и по-пластунски ползу вперед. Это реально филиал ада, только более холодный и пахнущий плесенью. Подо мной какая-то смесь грязи, камней и цементной крошки. Мне удается увернуться от проволоки, протянутой между стенками, но я тут же ударяюсь о свисающую сверху трубу. Передо мной луч фонарика Калеба обшаривает пространство, упираясь в доски у нас над головой и по бокам.

Приподнявшись на локтях, я обшариваю фонариком пол. Через каждые несколько ярдов расположены маленькие кирпичные столбики, поддерживающие конструкцию, поэтому я двигаюсь медленно, глядя на пол прямо перед собой и посматривая вперед. Лопаткой я отодвигаю в сторону разный строительный мусор. Если бы я была ножом, где бы я пряталась?

Что-то касается моей лодыжки, и я дергаюсь, едва не ударяясь головой об очередную трубу.

– Калеб, оставайся там.

– Так я и не возвращался, – откликается он