Нас предупреждали - Челси Ичасо

– Ты сама расскажешь, или тебя подвесить над обрывом?

– Она… она преследовала нас.

– Она? – переспрашивает Калеб, убирая волосы с лица Виктории.

– Может, оно, я не знаю. Та хрень в капюшоне, которую моя сестра видела перед смертью. Она была здесь и преследовала нас.

– Значит, Джеймисон и правда что-то видел. – Я снова направляю луч фонарика на каменную стену, потом вглубь развалин. Туман слишком густой, и мало что можно разглядеть.

– Вот только… – мрачно говорит Наоми. – Слушайте, мы бежали изо всех сил. Виктория пыталась с ним поговорить, уговаривала его остановиться. Но оно не слушало, оно все приближалось к нам, и мы были вынуждены бежать дальше. Потом, где-то в центре развалин, мы разбежались в разные стороны. Я слышала… шаги Виктории, но не видела ее. Когда раздался ее крик, я, наконец, нашла ее, в плохом состоянии. Она сказала, что споткнулась и… – Наоми передергивает, – упала на какую-то железку, торчащую из земли. Это было там, где стоит ресторан без крыши.

Представив себе это, я содрогаюсь. Я так и не дошла до ресторана в ту ночь, хотя Генри планировал там поснимать. Там никого не убили. Но с тех пор, как ураган снес половину крыши, это место стало идеальной съемочной площадкой для фильмов о призраках.

– А прямо перед тем, как потерять сознание, – продолжает Наоми, – она сказала: «Не надо, Джеймисон, прошу тебя».

Я обхватываю себя руками. Выходит, Виктория опознала убийцу, прежде чем потерять сознание. Она ошибалась насчет Джеймисона О'Салливана и поплатилась за это.

– Ты уверена, что он был один, Наоми? – Если Джеймисон в этом замешан, то и Джим наверняка тоже.

– Я видела только одного, но… я не знаю.

Мне надо еще кое-что прояснить.

– Почему ты все твердила, что тебе жаль?

Наоми опускает голову.

– Это я выдернула железку. Она вылезла из земли, когда Виктория упала на нее, да так и осталась торчать у нее в животе. – Она указывает на левую сторону живота. – Я не знала, могу ли я… точнее, знала, что нельзя этого делать, что нужно оставить это профессионалам. Но она все кричала и умоляла меня это сделать. – Она делает глубокий вдох. – А потом она потеряла сознание.

– И ты подумала, что убила ее. – Только она жива, а Джеймисон предпочел бы видеть ее и всех нас мертвыми. – Здесь, на вершине утеса, мы легкая добыча. Нужно унести ее отсюда.

Калеб опускает взгляд на бледное лицо Виктории и кивает.

– Соберите наши вещи.

Он обхватывает ее руками и с громким кряхтением поднимает, направляясь прочь с утеса. Наоми закидывает на плечи свой рюкзак и освещает нам путь моим фонариком. Я собираю остальные пожитки и иду следом за ними к входу в особняк.

– Может, получится спрятаться где-то внутри, пока помощь не придет.

– Ребят, – шепчет Наоми.

– Что? – спрашиваю я, запнувшись о водопроводный кран и едва не уронив свою ношу. Мои руки будто налиты свинцом, спину ломит. Мне просто хочется добраться до двери. У Калеба изможденный вид, и я знаю, что его травмированная рука болит просто адски.

– Оно приближается, – говорит Наоми.

У меня начинают потеть ладони, и я с трудом удерживаю свой кое-как сложенный груз. Я оборачиваюсь, но в темноте ничего не видно.

– Откуда ты знаешь?

– Я видела… его. – Перейдя на бег, Наоми обгоняет нас и взлетает по ступенькам на крыльцо хозяйского особняка.

Я снова пытаюсь высмотреть злоумышленника, но Калеб тихо говорит:

– Смотри на меня.

Услышав хруст гравия, я холодею от ужаса.

Мы с Калебом с трудом продвигаемся вперед маленькими шажками. Рыча от боли в руках, я следую за Наоми. Она бросает свои вещи на крыльцо и, засунув подмышку фонарик, направляет луч света на дверную ручку и толкает.

– Дверь заело! – кричит она.

Шаги молотят по гравию все ближе и ближе. Я не свожу глаз с Калеба, хотя мне до боли хочется взглянуть за спину хоть одним глазком.

Мы добираемся до лестницы, где Наоми все возится с дверной ручкой.

– Помогите мне с ней, – просит Калеб.

Наоми смотрит мимо меня, и глаза у нее округляются. Она кивает с беспомощным видом, и я бросаю все, что у меня в руках, чтобы помочь. Мы неуверенно подхватываем Викторию – я держу верхнюю половину туловища, а Наоми берет ее за ноги. Но только Калеб приступает к делу, Наоми едва не теряет равновесие от напряжения.

Колени у меня начинают дрожать. Я вижу, как ступни Виктории выскальзывают из рук Наоми. Шаги у меня за спиной все приближаются.

Калеб с размаху толкает дверь плечом.

– Вот черт! – Он начинает ее пинать, и мои надежды пикируют прямиком в щебенку.

– Опусти ее! – вопит Наоми, устремив взгляд на человека, бегущего ко мне со спины.

Я начинаю нагибаться, но Калеб издает громкий рык, тряся травмированным кулаком, и дверь распахивается.

– Бегом! – вопит он.

Меня накрывает волной адреналина, придавая сил моим дрожащим рукам. Калеб сменяет Наоми, подталкивая ее внутрь. Шаги раздаются уже так близко, что я не могу удержаться и мельком оглядываюсь, устремляясь к дери.

Фигура в черной накидке бросается к нижней ступеньке крыльца, занося нож для удара.

– Иден! – вопит Калеб из-за порога.

Вытянувшись, как отпущенная пружина, я собираю последние силы и запасы кислорода и ныряю внутрь вместе с Викторией.

Дверь захлопывается у меня за спиной, и Наоми наваливается на нее всем телом.

– Помогите мне!

Наш преследователь так яростно толкает дверь с внешней стороны, что Наоми взвизгивает.

Мы с Калебом опускаем Викторию на пол и подбегаем к двери. Пока они упираются изо всех сил, не давая ей открыться, я задвигаю засов.

Покончив с этим, я складываюсь пополам, совершенно выбившись из сил.

– Она выдержит?

– Не знаю, – тяжело дыша, отвечает Калеб, делая осторожный шаг обратно в вестибюль.

Мне в нос ударяет оглушительный запах плесени, напоминая о том, где мы находимся. Напоминая, какой именно дом мы решили сделать своим убежищем.

Я разглядываю выцветшие, ободранные и заплесневелые обои с узором в виде морских брызг. На первый взгляд, этот прогнивший дом вовсе не похож на особняк, в котором произошло жуткое убийство. Потом я вспоминаю, что миссис Блэкмор была матерью и владелицей пляжного курортного комплекса. Это объясняет присутствие запыленных керамических чаек со сколами у центрального входа. Это объясняет полусгнивший приставной столик у стены, на котором под слоем паутины еще можно разглядеть выгравированные в дереве ракушки. Когда-то в этом доме царила расслабляющая, пляжная атмосфера, идеальная для семьи с детьми-серфингистами.

Я медленно продвигаюсь вглубь дома. По сравнению с шестью гостевыми