Нас предупреждали - Челси Ичасо

ощущение. Как будто те крабы, что живут на камнях, вдруг забегали у меня по спине. Она просто стоит там, устремив взгляд на море, как в ночь тусовки выпускников. Как будто и не слышала тот душераздирающий вопль несколько минут назад.

Как будто убийца не разгуливает где-то неподалеку.

Я останавливаюсь так резко, что Калеб врезается мне в спину.

– Эй, ты что? Почему ты… – Он переводит взгляд с меня на стоящую на стене девушку, чьи снежно-белые волосы колышутся на ветру в такт белым барашкам на волнах внизу, под нами. – Наоми, где Виктория?

– Думаю, нам лучше уйти, – шепчу я. Мне это не нравится. От слова «совсем».

Но Калеб обходит меня и направляется к Наоми с таким видом, словно готов свернуть ей шею.

– Где Виктория?

Наконец Наоми поворачивается и смотрит ему в глаза своими холодными ледышками.

– Ее больше нет.

И тут я замечаю какой-то предмет у нее в руке. В луче фонарика Калеба он похож на кусок ржавой трубы.

И он весь в крови.

Глава 29

– Что ты наделала? – хрипло спрашиваю я, пытаясь найти этому какое-то объяснение. Наоми была здесь в ночь убийства Генри. Он погиб вскоре после того, как приставал к ней с просьбами об интервью. Она, вероятно, была в школе, когда погиб Диего. А сегодня она настойчиво просила нас взять ее с собой на заброшенную территорию.

Я пячусь назад, взяв Калеба за локоть и увлекая его за собой.

– Где она? – спрашивает он полным бессилия и отчаяния голосом. Он осторожно подбирается к Наоми. – Пожалуйста, я хочу ее увидеть.

Пошевелившись, Наоми смотрит мне в глаза невидящим взглядом.

– Мне очень жаль, – тихо говорит она, как будто обращаясь к самой себе. – Я не хотела этого делать. Но она дернула меня за руку.

У меня начинает неприятно сосать под ложечкой, и к горлу подкатывает тошнота.

– О боже. – Я сильнее тяну Калеба, но он не двигается с места. Ткань его толстовки выскальзывает из моих пальцев. – Калеб, нам надо идти.

– Нет, она нам сейчас скажет, где Виктория. – Он вынимает свой перочинный нож, обнажая лезвие. – Джеймисон тоже пострадал от твоих рук?

Наоми моргает, потом смотрит на Калеба так, словно видит его в первый раз. Затем опускает взгляд на окровавленную железку в своей руке и бросает ее. Та с лязгом ударяется о камень, и девушка морщится.

– Н-нет, я никому не причинила вреда. То есть, причинила, но…

– Черт тебя дери, Наоми, – рявкаю я, не скрывая злости. – Просто скажи нам, где они!

– Виктория на вершине утеса, – отвечает она, указывая туда пальцем. – А где Джеймисон, я понятия не имею.

Не теряя ни секунды, Калеб машет мне, чтобы я шла за ним. Вместе мы проносимся мимо Наоми и бежим вдоль каменной стены. Потом ветер доносит до нас ее слова, тихие, как плывущие по небу облака, но убедительные, как лезвие ножа:

– Подождите! Вам туда нельзя!

Но Калеб либо не слышит ее, либо ему наплевать – он продолжает нестись вверх, мимо хозяйского особняка, прямо к вершине утеса. Мы почти добрались до задней стороны дома, миновав обветшалый сарай, дверь которого все так же скрипит на ветру, как в ту ночь, когда мы нашли тело Генри.

Я начинаю осматриваться и почти сразу вижу ее, распростертую на краю обрыва, как будто здесь свершилось жертвоприношение какому-то древнему морскому божеству.

– Нет, – говорит Калеб, подбегая к ней.

Я слышу за спиной шаги и, обернувшись, вижу Наоми, чей взгляд устремлен мимо меня, на жуткую сцену.

– Простите меня. Мне так жаль.

– Зачем? – спрашиваю я, бросив взгляд на нее и вновь устремив его на Калеба, стоящего на коленях у тела Виктории. – Зачем ты это сделала?

Наоми качает головой.

– Я же сказала, я не хотела.

На такой высоте ветер нещадно хлещет меня по щекам, бросая в лицо выбившиеся из прически пряди. От слез щиплет глаза, и мне почти ничего не видно, когда я пробираюсь сквозь туман. Подойдя ближе, слышу рвотные позывы, а потом замечаю Калеба, сложившегося пополам над обрывом.

У меня внутри все переворачивается. Это происходит на самом деле. Ее действительно больше нет. Она тоже пала жертвой этих развалин.

А потом я словно наблюдаю за тем, как дух Виктории выходит из ее тела: она встает и идет к обрыву, вытянув руки, как будто собирается обнять Калеба.

Вот только это не дух. И не призрак.

Виктория собственной персоной, в идеальном наряде, пропитанном кровью, встала на ноги и направляется к обрыву. И я что-то сомневаюсь, что она хочет объятий.

– Калеб, обернись! – ору я, устремляясь к нему.

Но я знаю, что уже слишком поздно.

Глава 30

Его имя слетает с моих губ, и я сдавленно всхлипываю.

Заслышав мой голос, Виктория ненадолго отвлекается и останавливается.

Я скачу к ней семимильными шагами, и все крики, предостережения и мольбы застревают у меня в горле. Нет, пожалуйста, не надо. Эта молчаливая молитва, обращенная в небеса, – все, что у меня есть.

Калеб на краю обрыва оборачивается и замечает Викторию.

– Какого черта…

– Отвали от него! – преодолев спазм в горле, выпаливаю я, когда до них остаются считанные ярды.

– Иден, – говорит Виктория, внезапно зашатавшись, – что ты… – И она скрючивается, хватаясь за бок.

– Вик, – произносит Калеб, подбегая к ней, – ты в порядке?

– Что-то мне нехорошо, – бормочет она, оседая на землю, но в этот момент он падает на колени и подхватывает ее.

Я помогаю ей лечь, чтобы мы могли пощупать пульс.

– Виктория, – окликаю ее я, поднося ухо к ее груди. К моему облегчению, я слышу сердцебиение, слабое, но ровное. Сложив ладонь лодочкой, я подношу ее к лицу Виктории: дыхание есть.

– Она жива, – говорю я, и мой взгляд непроизвольно падает на ее одежду, пропитанную кровью. – Но нам нужно доставить ее в больницу. Ты позвала кого-нибудь на помощь? – спрашиваю я Наоми, которая маячит где-то у меня за спиной.

– Нет, я… я слишком испугалась, чтобы думать. И она была мертвой. Я это знаю.

– Ага, она чертов ходящий и говорящий мертвец. – Я тянусь за своим телефоном, потом вспоминаю, что у меня его нет. – У кого-то ловит телефон? – Они проверяют, потом качают головой. – Придется позвонить, когда углубимся в заброшки. А пока давайте попытаемся замедлить кровотечение. – Пока я думаю, что можно использовать, Калеб уже расстегивает толстовку и отрывает кусок от своей футболки. Пока он обвязывает им талию Виктории, я поворачиваюсь к Наоми:

– Как это, блин, произошло?

Наоми останавливается в