Кровный омут - Наталия Лирон

– Была, была, – совсем другим тоном спокойно сказала она, легко подтолкнула меня, взяла стул и поставила его перед диваном. – Садись. И не дергайся. Я все расскажу.

Я задумалась о том, что как-то просто подчиняюсь ее приказам, совсем не сопротивляюсь.

– Сонь, ну бесполезно, вот честное слово, – сказала она, будто прочла мои мысли. – Так что просто садись, я тебя привяжу и посмотрю башку твою тупую – рану обработать надо.

– Руки болят, – пожаловалась я, – они действительно затекли и болели, – и голова.

– Тут какие-то таблетки должны быть. И бинты. Я потом посмотрю, садись.

Я села на стул. Сначала Тоня тщательно привязала щиколотки к ножкам, потом отодрала скотч, которым были стянуты закоченевшие и посиневшие руки за спиной. Я тут же застонала – кровь резко хлынула к несчастным конечностям.

– Ну ладно, ладно… – Тоня чуть помассировала мне кисти, предплечья, плечи. – Давай вот так попробуем. – Она выровняла мне руки по бокам и плотно примотала вместе с туловищем к спинке. – Трудозатратное это занятие, нужно сказать!

– Офигеть! – выдохнула я.

– Фу… – Она посмотрела на меня строго. – Разве можно монашке так говорить, а?

– Инокине.

– Какая, на хрен, разница? – Она похлопала меня по плечу. – Сейчас таблетки поищу. И нужно все-таки печь затопить, да и обогреватель включить! Бензинового генератора надолго не хватит.

Она ушла куда-то за печку, где, видимо, был проход в другую комнату, и вернулась оттуда с коробкой. Затем поставила ее на стол, выкатила здоровенный старый масляный обогреватель, разместила его по центру комнаты и подошла ко мне с коробкой, в которой оказалась простенькая аптечка:

– Сиди спокойно, я посмотрю. – Тоня откинула мне волосы назад. – Кстати, стрижка тебе куда больше идет, чем те вечные патлы. Наклонись чуть-чуть.

Я послушно наклонила голову.

– Ага, вот так. – Тоня аккуратно прикасалась к волосам и коже головы.

Я зашипела от боли.

– Ну что? – Она отклонилась, глядя на меня. – Почти на макушке все рассекла, прилично так. Придется потерпеть. Не ори только. Хотя бог с ним, ори сколько влезет – все равно ни до кого не докричишься. Даже если соседи приехали – без толку, отсюда никто не услышит.

Я не орала, пока она поливала мне голову перекисью и зашивала стянутые края раны обычными иголкой с ниткой.

– Пока так сойдет, – кивнула Тоня. – Лучше, чем было, поверь. Давай еще пару таблеток анальгина жахни… и кстати, у меня есть коньяк, между прочим, хороший – клиент подарил. Неделю уже, наверное, в машине со мной катается – все никак домой не отнесу, а сейчас в самый раз будет.

Она подмигнула и вышла.

Я закрыла глаза – сюр какой-то, вперемешку с артхаусом. Голова болела, но не так сильно, как в машине. К страху тоже, оказывается, можно притерпеться. Он странным образом растворяется в простых действиях твоего мучителя и перестает быть таким огромным. Зачем она меня сюда привезла? Если бы хотела убить, то, наверное, уже бы это сделала. Перевязала голову, которую сама же и расквасила, за таблетками вон пошла…

И о Кире мы не говорим. Почему? Ведь она знает, что я знаю.

Хотелось в туалет, хотелось пить, спать и чтобы всего этого не было, а мой сын – был. Я не спрашиваю у нее ничего. Боюсь? Кажется, я боюсь не ее, а услышать ответы. Она ведь за этим меня сюда и привезла. Ей эти ответы нужнее, чем мне.

Вернувшись, она подошла и положила мне в рот две таблетки, потом поднесла бутылку с водой к губам:

– Давай, заглатывай. Да не бойся ты, это анальгин.

Я выпила чуть ли не половину бутылки:

– Тонь, мне в туалет надо.

Она оглядела меня с ног до головы:

– Потерпишь. Разматывать тебя долго.

– Размотай меня, я никуда не денусь. Ведь ты зачем-то привезла меня сюда. Это твой дом? Расскажи мне про Кирилла. Как он? И почему ты…

– Я тебе так рот заклею, – сердито произнесла она, отхлебнув из той же бутылки, – если будешь много болтать. Я же тебе сказала, все узнаешь. Ну или не все.

Она подошла к печке, открыла заслонку и начала возиться с дровами и щепой.

– Ты меня убьешь? – Я внимательно на нее смотрела.

– Н-не знаю, – она помотала головой, будто бы речь шла о чем-то совершенно пустяковом. – Пока не знаю, правда. Дрова, зараза отсырели. Мы, когда дом переделывали, специально печь оставили, очень она нам понравилась. Жека дрыхнет на ней, когда приезжаем, – вон, смотри, лежанка тут какая. Он говорит, что как настоящий «Ванька-дурачок» из сказок, лежит на ней, – сестра посмотрела на меня строго. – Ну скажи, чего ты приперлась в Питер? Вот чего? Сидела бы в своем монастыре, грехи за весь наш род поганый замаливала и горя бы не знала.

– Был пожар. – Я неопределенно пожала плечами, будто сама в этом сомневалась. – И я сбежала, хотя вроде и не собиралась. Само как-то получилось. Сейчас думаю – будто кто-то позвал. Может, Кирилл?

– Он давно уже не Кирилл, прекрати его так называть! – она втянула воздух. – Всегда терпеть не могла это имя! И если бы не муженек твой придурочный, сразу бы назвала его настоящим именем – Евгением. Я знаю, это он настоял.

Похоже, печь потихоньку разгоралась – я почувствовала сладковатый запах сгорающего дерева.

– Не только он, я тоже этого не хотела. Не желала ему Жекиной судьбы.

– Судьба-то одна, – значительно кивнула сестра, – он как в воду вошел, так потом так же из нее и вышел.

– Что ты такое говоришь? – Я снова почувствовала жажду. – Дай еще попить. И развяжи ты уже меня, руки затекают!

– Ах ты моя принцессочка! – передразнила Тоня, подбрасывая дрова. – Руки у нее затекают, пить ей хочется… У нас все хорошо было! Все хорошо было без тебя, мерзкая ты тварь!

– Тонь… – Я опешила от ее ярости.

– Стихни! – У нее зажужжал телефон, Тоня достала его из кармана и отправила сообщение. – Теперь приходится ему врать! Главное, чтобы он сюда не приперся, а то с него станется. Связался с какой-то девицей в школе, один раз ее уже сюда таскал, тискались тут по углам.

– Тонь… Тонечка, покажи его. Пожалуйста, умоляю. У тебя же есть фотографии, наверняка есть. Умоляю, покажи.

– Уже и развязывать тебя не надо, а? – Она прошла мимо меня и снова плюхнулась на диван.

– Пожалуйста… – Мне очень хотелось его увидеть.

– Сказала же – потом. Сначала ты мне все расскажешь. И только правду, Соня, это в твоих интересах. Откуда ты узнала? И как?

Я и не собиралась врать:

– От Сергея Рамаря, такой у меня был