Убийство во французской книжной лавке - Грег Мосс

– Она никогда не исповедовалась. Наши беседы носили неформальный характер. – Он замолчал на мгновение. – Думаю, вы догадываетесь, что было у нее на уме.

Женщина встретилась с ним взглядом, и ее снова поразила аскетическая суровость его изможденного лица.

– Барбара чувствовала, что ее подводит память, – подсказала она.

– А вместе с ней, – мрачно вторил Жюльен, – и самоопределение.

В тягостном молчании они подошли к дверям церкви. Священник достал из кармана пальто большой железный ключ и вставил его в замочную скважину. Механизм повернулся легко, но звук получился на удивление громким и эхом разнесся по предрассветной улице. Служитель повернул железную ручку, освобождая дверной засов, и толкнул тяжелые деревянные створки внутрь. Это движение вызвало у Зои воспоминания о том моменте, когда она проделала те же действия и увидела распростертую на каменных плитах Барбару Эрколлани в мерзком фиолетовом спортивном костюме. Жюльен посторонился, чтобы пропустить ее вперед, но она настояла, чтобы он вошел первым. Она не хотела нащупывать в темноте выключатель, кожей чувствуя призрака трагедии. Так что она пропустила вперед себя еще пятерых прихожан.

Как только зажглась люстра, Зои последовала за ними и заняла место в последнем ряду складных стульев, в то время как священник скрылся за алтарем, где, по-видимому, находилась ризница. Свет от множества лампочек показался Зои излишне резким.

Не совсем способствует созданию атмосферы молитвы и созерцания.

Стулья были расставлены в восемь или девять рядов, полностью заполняя неф в центре восьмистенного здания и частично закрывая доступ к тому месту, где недавно лежала Барбара.

В тот день, когда проходила процессия с внесением чучела святого Бертрана, пространство нефа было расчищено, все стулья куда-то убраны. Именно так принято обставлять церковь, и я наблюдала это во время вечерни. Не потому ли Барбара пробралась сюда до встречи со мной, зная, что у нее появится доступ к чему-то, что обычно остается скрытым?

Пока не наблюдалось никаких признаков скорого появления Жюльена. Подошли еще трое прихожан. Зои встала и направилась к тому месту, где была обнаружена мертвая женщина, под верхней центральной точкой купола, среди рядов складных стульев. Она пробиралась бочком, украдкой отодвигая передние стулья.

Это очень интересно.

В каменные плиты пола была вделана бронзовая пластина, изрядно истертая ногами многих поколений жителей города. Однако выгравированный на ней образ все еще просматривался, отчасти благодаря яркому сиянию люстры. Фигура женщины в одеянии, которое Зои назвала бы абайей,[77] с покрытой головой – традиционный женский образ в иконографии раннехристианской церкви на Ближнем Востоке. Ее сопровождал ребенок, а в руках она держала книгу.

Если не знать, что церковь посвящена святой Екатерине, можно предположить, что это Мария и Иисус, но я не думаю, что Богородица ассоциируется с ученостью. А вот святая Екатерина… надо это выяснить. Негоже интересоваться только фейерверками.

Она также сделала мысленную пометку разузнать, на какой день приходится праздник святой Екатерины. Чувствуя себя глупо под любопытными взглядами других людей, наклонилась и поскребла ногтями края бронзовой пластины.

Если восьмиугольник из деревьев хэкберри в ландшафте должен привести к восьмиугольной церкви, логично допустить, что эта пластина может быть заслонкой или крышкой тайника в полу. Звучит как в кино, но в этом есть смысл.

Бронзовый квадрат был прочно зацементирован и создавал впечатление, что его не сдвигали много-много лет. Зои встала, вернула стулья на прежнее место, частично загораживая плиту. В голову пришла еще одна причудливая идея.

Что, если кто-то увидел, как Барбара рассматривает бронзовую вставку, – тот, кто знает о Грифе и хочет его заполучить, – и решил немедленно покончить с соперницей? Но кто это мог быть? На самом деле очень мешает то, что я не знаю точную причину смерти.

Наконец появился Жюльен, теперь в белом атласном одеянии. В руках он держал поднос, на котором стояли три серебряных сосуда для символических хлебов и вина: кувшин с узким горлышком, потир, пока еще пустой, как полагала Зои, и тарелочка с парой дюжин вафель. Он поместил все это в нишу рядом с алтарем и склонил голову в молитве.

Воцарилась безмерная тишина. Зои сама удивилась охватившему ее чувству умиротворения и безмятежности.

Жюльен – сильная личность. Я ощущаю исходящую от него энергию. И каждый момент в наших разговорах окрашен его идеями о грехе и «любви к деньгам», глубоким сопереживанием бедной Барбаре, добротой и внимательностью к детям в процессии, близостью к Лючии Жаке. Всякий раз, когда я рядом с ним, меня окутывает его аура.

Вошли пожилые мужчина и женщина. Зои никогда не разговаривала с ними, но видела их на рынке. Чтобы не нарушать тишину, она поприветствовала их улыбкой, и они сели в дальнем углу.

Что я узнала? Барбара была обеспокоена тем, что теряет память. Похоже, она купила свою последнюю книгу, «Бесконечное желание», – собственное произведение, хотя и написанное под псевдонимом, – чтобы напомнить себе о том, кто она такая.

Появилась еще одна седовласая пара.

Но это все еще не дает ответа на вопрос, почему она загнула уголки страниц, отметив по буквам французское название дерева хэкберри. Может, боялась, что забудет эту важную подсказку? И не потому ли она пришла в церковь на празднике святого Бертрана, что хотела удостовериться в новом открытии, сделанном после повторного изучения книги «В краю грифов»?

Вошло еще с полдюжины прихожан, которых Зои довольно хорошо знала, но атмосфера молчания сохранялась, и, казалось, ее разделяли все присутствующие. Теперь их было двадцать человек, в основном пожилые, но ни один из них не входил в список «лиц, представляющих интерес», составленный Зои.

Жюльен повернулся к ним, и началась ранняя месса. Как и воскресная вечерня, служба длилась недолго, всего двадцать пять минут, и велась на латыни, что, по мнению Зои, являлось отличительной чертой евхаристии, совершаемой в середине недели. Самой продолжительной была процедура причастия, когда после освящения хлебов и вина прихожане направились к алтарю, чтобы принять участие в таинстве пресуществления. Служба закончилась благословением и напутствием, и у Зои возникло ощущение, что ей не следует задерживаться и пытаться поговорить с Жюльеном еще раз.

Я уловила в нем какое-то новое настроение? Неужели я ставлю его в неловкое положение, проявляя любопытство к вещам, которые, по его мнению, не должны меня интересовать?

Она вышла на улицу и обнаружила, что солнце уже взошло, но скрывалось за облаками, так что день все еще был пасмурным.

А как насчет его «ожесточенного» спора с Каролин в вечер