Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

Голова Мэттью, в которой, казалось, непрерывно роились мысли, даже когда ему требовалось утихомирить их, опустела – вернее, не опустела, а целиком и полностью погрузилась в думы о Шарлотте. Легкий аромат розовой воды и жар, исходившей от кожи девушки. Слившиеся воедино их уста, тонкие пальцы, запутавшиеся в его волосах и еле ощутимое касание ее неповрежденной руки на его спине.

Мужчина всецело отдался ей, как и тогда, в оранжерее, позволив сомнениям раствориться в истинной потребности. Перестав терзаться раздумьями, годится ли он в мужья Шарлотте, Мэттью принялся упиваться объятьями любимой, которая как никто подходила ему.

Юность Мэттью провел в окружении научных трудов и ученых, а значительную часть взрослой жизни среди бескрайних морей или на просторах диких американских земель, поэтому времени на знакомство с женщинами оставалось мало. Однако неопытность в общении с противоположным полом ничуть не помешала его естественной реакции на Шарлотту.

Его сдерживаемый долгие годы пыл выплеснулся на свободу, превратившись в изголодавшиеся ласки и глубокие, нескончаемые поцелуи. Вздохи, раздававшиеся из ее груди, словно путеводные звезды на ночном небосклоне, подсказывали мужчине, где нужно прикоснуться, задержаться или поддразнить. Казалось, что сердце Мэттью стало астролябией, специально разработанной для определения источников ее удовольствия.

Отпрянув ото рта девушки, он скользнул языком по нижней челюсти. Вырвавшийся женский вздох рикошетом отдался внутри него, и Мэттью готов был поклясться, что тело его содрогнулось в унисон с ее. Ему безумно нравилось исследовать нежную кожу девушки, и всякий раз, заметив, что определенное место приводило ее в особый восторг, он останавливался, вкушая ее блаженство и превращая его в обоюдное.

Изящные пальцы порхали по нему, высекая за собой снопы светящихся искр. Они ласкали кожу головы, спускались на спину, переходили на предплечья и наконец коснулись груди. Шарлотта усердно изучала каждый его контур, как геодезист, нанося штрихи на будущую карту, словно жаждала его не меньше, чем он ее.

Здоровая рука потянулась к распущенному шарфу, пока он занимался изучением интригующего сочленения между ее шеей и плечом. Внутри мужчины пульсировала горячая и нестерпимая жажда, причем настолько яростная, что любое другое испытываемое им желание прежде не шло ни в какое сравнение. Рука нырнула под рубашку и провела по обнаженным плечам, едва не лишив сознания Мэттью. Она издала глубокий горловой звук, и от этого его достоинство, которое, как ему представлялось, не могло стать еще больше, напряглось сильнее.

Девушка прильнула к нему ближе, заставив Мэттью испустить стон, и он, движимый инстинктом, начал подаваться навстречу ее телу, стараясь не задеть раненую руку, невзирая на кипевшую внутри потребность.

Шарлотта здоровой рукой настойчиво стягивала с него слои одежды, и мужчина, охваченный дурманящим жаром, послушно скидывал с себя каждый предмет гардероба: фрак, следом жилет, за ним льняная рубашка. В крохотных перерывах между раздеванием его губы продвигались все дальше и дальше по ее коже, добравшись сначала до плеча, а затем опустившись к ключице.

Дыхание девушки сделалось резким и беспорядочным, а ее пальцы переместились с груди на спину, притягивая возлюбленного и восхитительно скользя вдоль позвоночника. Мужчина хрипло простонал, а затем впился поцелуем в мягкую, нежную плоть ее грудей, скованных корсетом. До слуха Мэттью доносилось не просто биение сердца, он ощущал его всей душой. По роду специальности Мэттью изучал человеческие тела, но речь шла не о клиническом обследовании. Происходившее выходило за рамки науки, за рамки сухожилий, костей и крови. Здесь рождалось нечто глубокое. Нечто волшебное. Нечто преображающее.

Внезапно грохочущий удар вернул Мэттью к действительности. Шарлотта зашипела от боли, и слетевшая с его спины рука легла на перевязь.

– Я сделал тебе больно? – в ужасе спросил Мэттью.

– Нет. – Шарлотта быстро покачала головой. – Это из-за толчка кареты.

– Мне следовало быть осторожнее, – сказал Мэттью, усаживаясь рядом с Шарлоттой. Он мог поклясться, что его тело вибрировало, подобно камертону. – Осмелюсь сказать, что я совсем перестал трезво мыслить.

– Я тоже. – Прижавшись к мужчине, Шарлотта опустила голову ему на плечо, а затем устремила на него сияющие зеленые глаза. – Пусть отношения между нами сопряжены с риском, но это так упоительно захватывающе.

Безусловно, такое описание применимо к Шарлотте, а вот по отношению к нему? Мэттью пронзило беспокойство, и не просто из-за упоминания об опасности. Неужели именно она послужила главной причиной ее восторга, ее влечения? Пожалеет ли Шарлотта о своем выборе, узнав, что он простой, занудный ученый, посвятивший жизнь не столько приключениям на крыше, сколько научным теориям?

– Обычно мне по душе скучные занятия, – пробурчал Мэттью.

Шарлотта растерянно моргнула и подняла голову.

– Прости?

Едва он осознал, насколько бестактно прозвучали вырвавшиеся слова, как его щеки вспыхнули алым румянцем.

– В смысле… то есть… Мне понравилось целовать тебя, и я бы с радостью повторил это снова.

Шарлотта одобрительно усмехнулась, ее тело расслабилось, и девушка вновь прильнула к нему, обхватив его лицо рукой.

– И я тоже.

– Я имел в виду, что по складу характера и привычкам я человек науки. А увиденное тобой прошлой ночью было всего лишь исключением из правил. Поэтому мне бы не хотелось, чтобы ты воспринимала меня как какого-то лихого романтического героя.

Шарлотта с раскрасневшимся от волнения лицом легонько постукивала пальцами по его груди. Никогда еще она не казалась ему такой восхитительной.

– А по-моему, ты довольно лихой и романтичный герой.

О, как же Мэттью желал понежиться в ее теплых словах, но такого мужчина не мог себе позволить. Он не станет лгать ради них обоих, но в первую очередь ради нее. Осторожно перехватив ее пальцы и постаравшись придать себе серьезный вид, Мэттью произнес:

– Уверяю тебя, это не так. Со временем с меня сойдет внешний лоск авантюриста, и я и моя тихая жизнь покажутся тебе очень унылыми. Я не любитель ни балов, ни опер, ни литературных салонов или мюзиклов, хоть и получаю приглашения. Чаще всего по вечерам, проводимым в Лондоне, я предпочитаю читать пыльные книги или посещать научные лекции.

В изумрудно-зеленых глазах Шарлотты промелькнули неприкрытая обида и оскорбление.

– Ты считаешь меня настолько поверхностной, что полагаешь, будто я не в состоянии наслаждаться уютными вечерами у камина за чтением или разобраться в лекциях более эрудированных людей?

– Вовсе нет! – воскликнул Мэттью, решив объяснить, что не намеревался унизить ее. – Ты невероятно интеллектуальна и чрезвычайно проницательна. Именно эти две черты неизменно притягивали меня к тебе.

Возмущение в зеленых глазах померкло, но не угасло насовсем. Отчаявшись, Мэттью крепко сжал ее руку.

– Я имею в виду…

Не успел он договорить, как карета остановилась. Мэттью судорожно подыскивал подходящие