За незримой чертой - Александр Михайлович Демченко

— Этого еще не хватало! — сердито прикрикнул начальник.

— Никто не ожидал, — переминаясь виновато с ноги на ногу, сказал дежурный. — Тут одна тетка признала будто его. Из Ветловки, говорит, он. Бандиты его отца порешили. Вот он и злой как черт на всех бандюгов.

— Скажи командиру взвода Евлампьеву, чтоб разыскал ту тетку. Допросить! Вообще появление этого глухонемого подозрительно. — Игнатов выжидательно посмотрел на Сокола. Тот пожал плечами.

— Задержать! — приказал Игнатов.

— Слушаюсь!

— Он, выходит, не здешний, этот глухонемой, — сказал Алексей. — Из Ветловки вроде. А оттуда ли? А не агент ли это от Болгова?

— Вот и мне подозрительно его внезапное появление здесь, — кивнул раздумчиво Игнатов. — Ну да выясним.

— Будете смотреть своего… крестника? — улыбаясь, спросил Игнатов.

— Насмотрелся. Спасибо.

— Ну, как хотите… А я посмотрю. Обязан.

На пороге задержался, открыв половинку дверей.

— Фетисова прикажу вызвать…

Но вызывать его не пришлось. Он вскоре заявился сам.

— Гражданин начальник! — еще с порога, распахивая дверь, крикнул Прошка.

С дивана ему навстречу поднялся, широко улыбаясь, Васька Каин!

Фетисов, пораженный, отступил.

— Ты?

— Я… Я, Прохор. Не бойся. Садись! — дружески предложил Алексей. — А мы только что о тебе вели разговор с уполномоченным райотдела.

Прошка недоверчиво смотрел на Алексея, ничего не понимая.

— Садись, садись, говорю… Потолкуем, — подтолкнул гостя к дивану Алексей, усадил его и обнял левой рукой.

— Я работаю в ГПУ… И все, что произошло, так нужно было. Понял?

Прошка, все еще тяжело и прерывисто дыша, торопливо кивнул ему.

— Чего ты так запыхался? Не стесняйся. Сейчас начальник придет.

— Это правда, что Кольку стукнул кто-то?

— Правда. Я его стукнул.

— Ты?

— Да. Не было другого выхода. Он с этим Мизгирем разгадал меня… Пришлось стукнуть.

— Слава богу! Это такой зверюга! Не дай бог! — обрадовался Прошка, и лицо его из окаменевшего вдруг высветилось неподдельной радостью и добродушием.

— Вот так, — продолжал Алексей. — А ты поступил правильно. Я ведь еще там, в камере, понял твое состояние.

— Понял, а не сказал ничего.

— Нельзя было.

— Понятно, какая там надежда на нас, — вздохнул Прошка, — но ведь там, в вагоне, я бы тебя зашибить мог насмерть. Шибко я тогда разозлился. А вот зацепил меня ты. Прошка снял шапку и, морщась от боли, пощупал свою голову. Они рассмеялись.

— Ты что, к начальнику? — мирно спросил Алексей.

Прошка сразу заволновался, даже встать попытался.

— Да сиди, сиди, — успокоил его Сокол. — Что-то важное?

— Захожу на базар и вижу Федьку Сметанкина. Оттуда он, с банды… Курослепом его звали. Он, видишь ли, как темь настает, плохо видит. Куриная такая болезнь есть, говорят. Вот и прозвали.

— Ну, ну, — поторопил его Алексей. — Узнал он тебя?

— Я вижу: он с каким-то дядькой на пальцах чего-то маячит и мыкает по-телячьи, будто немой. На меня глянул и — в сторону. Я за ним, он — от меня. Затерялся.

«Обстановочка», — мелькнула тревожная мысль у Алексея.

— Пойдем! — решительно сказал он.

— Куда?

— Разыщем Игнатова. Надо немедленно арестовать этого Курослепа. Ведь он не иначе подослан Болговым.

— Это точно. Это точно… — согласился с ним Прошка. — Разузнал о Кольке. Так и есть.

— Видел тебя — значит наводит справки, почему ты разгуливаешь на свободе, а Колька убит, — продолжил его мысль Алексей, выходя из помещения.

Выслушав рассказ Прохора и быстро оценив обстановку, Игнатов дал команду, перекрыть все выходы из села. Отрядил наряды по улицам, на вокзал станции Анна.

— Вам не стоит показываться в селе, — посоветовал он Алексею. — У меня есть отдельный кабинет. Устройтесь там. Потолкуете.

…За обедом Алексей рассказал Прохору о своей новой легенде, в которой ему отводится ответственная, рискованная роль. Тот выслушал спокойно и не удивился предложению.

— Должен я снова пройти через эту банду. Должен. Потому как виноват перед народом. — И тут же поинтересовался: — Народу скажете, на что я решился, чтобы помочь вам?

— Скажем. Обязательно скажем, — твердо пообещал Алексей.

— Вот и ладно… Только бы этого сатану поймать, Курослепа. Испортит дело, — присовокупил он так же спокойно.

— Небось поймают.

Алексей достал документ на имя уполномоченного.

— С этим документом я и пойду в банду… Местные органы устроят шум. Понял?

— Вроде бы… — широко заулыбался Фетисов. — Ловите бандита с документом уполномоченного.

— Верно. А как Болгов? Поверит или усомнится?

— Со мной придешь, не будет сомневаться, — уверенно сказал Прохор. — Только вот… Черт его знает, как там этот самый Сапун встренет.

— Кто такой? — насторожился Алексей.

— Да его помощничек. Душегубец большой. Все молча делает. Сопит — делает дело. Распотрошить какого активиста, пристрелить — раз ему плюнуть. Самогону может четверть вылакать и не спьянеет, только больше сопеть станет да по-волчьи глазами зыркать.

От такого портрета Сапуна у Алексея где-то под лопатками похолодело.

— Он любит говорить всего несколько слов, — продолжал Прошка: — «Я не враг Советской власти. Я заступник ее. Как я на нее руку подыму, ежели она мне вольницу дала? Грабь и бей дурней…»

— Это как же понять его?

— А так, — хмыкнул насмешливо Прошка. — Доверчивых стало больше. Друг в друга верить стали. Не то что в царско-режимные времена, когда зевак сама судьба клевала и в хвост и в гриву.

— Так и объяснил Сапун?

— Так. А оно, подумаешь, и на правду схоже. Оттаял народ. Теплей сосед к соседу стал. На честное слово верить во всем стали. Ну а простота не всегда до добра доводит.

— Откуда этот Сапун?

— А шут его знает. Не нашенских мест. Только атаман его пригрел. Своей правой рукой считает.

— Доверяет во всем?

— Доверяет. Но, однако, не во всем, — усомнился вдруг Прошка, подумав. — Налет как-то был на промартель. Полушубки там шили, сапоги. Хрому две скатки нашли. Сапун обнаружил в кладовой. Забрал себе. Потом атаман узнал. Лаялись весь вечер. Чуть не пострелялись. За самогонкой на хуторе у одной вдовы помирились. Разделили пополам…

— Ты мне скажи вот о чем, — попросил Сокол. — Неужели эти бандиты думают, что с ними не справится Советская власть? Что их дальше терпеть будут?

— Пьют, грабят. О завтрашнем дне никто не думает, — после небольшого раздумья сказал Прошка. — Я это понял через неделю. Гады, все гады… Только сам атаман часто похваляется: на нас, говорит, мировой капитал смотрит. Не даст в беду. Это вы помните, братцы мои. Пошумим злее, и всякие там артели отменят.

— Ишь ты, куда замахивается. Между прочим, на этом сыграть можно. — Алексей задумался. Загорелись глаза. — Рискованная нам предстоит работа.

— Не сомневайся… Все сделаю. Только все вот думаю о Федьке Курослепе. Не поймают его — может он нам хлопот натворить.

— Ты прав. Откуда он?

— Из Березовки