За незримой чертой - Александр Михайлович Демченко

— Да ты что? — вскрикнул будто от хлыста Алексей и схватил за плечо своего беззаботного спутника. — Ты что молчал об этом Дударенко?

— А что о нем кричать? — удивился тревоге Алексея Прошка. У меня никто про него не спрашивал.

Алексей выхватил наган и, бледнея, поднял его на уровень лица Прошки.

— Ты что меня под пули бандюков ведешь, провокатор? Почему не в Копысово поехали? Руки! Руки на затылок!

Прошка, растерянно хлопая огромными глазищами, испуганно отступил назад и поднял руки.

— Я ж Настю хотел увидеть… Ты шо?.. Ты шо?.. — пробормотал он, облизывая сухие толстые губы. — Ты ж видел… А председатель… Кто же знал…

Алексей с сердцем плюнул под ноги и опустил оружие.

— Ты подумай только, что натворил! Приедут из отдела, раздадут листовки: ищите таких-то, а сами на ухо тому же председателю скажут, чтоб не принимал никаких мер, что это наши, свои хлопцы… Понимаешь, в чем дело? А этот председатель твой немедленно даст знать Болгову, что за птицы мы с тобой!

Прошка сел на подвернувшийся пень и виновато опустил голову.

— Стой! — встрепенулся вдруг он. — Да убери ты ради бога свою пушку…

— Ну? — нетерпеливо подстегнул его Алексей, пряча оружие.

— Надумал.

— Говори!

— Мы зараз вернемся и заарестуем того председателя до приезда милиции.

— Да какое ж на это у нас право?

— Есть право! Того «немого» забыл, что ли?

— При чем тут… этот, — растерянно развел руками Алексей.

— При том… Он ему чуть не племянником приходится, его бабе, — с раздражением воскликнул Прошка и вскочил. — Ты копни в его сундуках, там небось чужого добра попрятано! Вот так!

Алексей задумался. Если все это правда, то почему ж он, как представитель органов, не имеет права на задержание и временное изолирование этого председателя? Тем более, что обстановка складывается не в их пользу.

— Натворил ты, Прошка, со своим свиданием, — с досадой произнес Алексей, не зная еще, на что решиться.

— Так вот… Кто думал-то, — произнес тот со вздохом.

Стояло раннее утро. Буран свернулся где-то под сугробами в балках. Бабы затопили печи. Столбы дыма устремились к розоватому морозному небу. Скрипели ворота. По узким тропам тянулся к прорубям скот. Не торопясь, мужики начинали новый день.

— Вон гляди! — показал рукой Прошка на большой дом у церкви. — Фдажок над крыльцом…

— Вижу. Там Совет?

— Да. А вон человек… Потоптался у крыльца и пошел напрямки через огороды к речке…

— Ну?

— Так это Костя. Прямиком по снегу к председателевой хате направился. Сейчас позовет председателя к себе домой и покажет ему коней.

— Ну что ж… Молодец. Так и надо. Ты вот скажи: здесь телефон есть?

— Нету. В Копысово есть.

Копысово, оказывается, совсем рядом, верст восемь, не больше.

— Мы же обошли его под бором, — пояснил Прошка.

— Все ясно. Будем действовать, — решил Алексей. — Слушай задачу…

…В сеннике было тепло. Пахло лугом. Алексей уже стал дремать, как вдруг услышал резкий женский голос.

— Да он что, непутевый, скотина до сих пор не поена, по сельсоветам шляется!

Брякнуло ведро. Ласковый голос хозяйки позвал:

— Красуля, Красулечка!

Корова тихо промычала.

— Заморил вас хозяин-то… Попей теплого пойла… Попей.

Настя… Молодая строгая хозяйка. Как бы чего не приметила. Хорошо ли там укрылся Прошка? Не выдал бы себя раньше времени.

Вот ударили тугие струи молока о подойник. Вжик-вжик.

— Да стой ты, милая!..

И снова: вжик-вжик-вжик…

Долго доила Настя корову. Молочные струи все глуше и глуше. «Ведерница, что ли, у нее Красуля? — устав от напряжения, подумал Алексей. — Ну, кажется, закончила дойку». Встала и ушла, а через некоторое время раздался снова ее голос:

— Вот они, явились… Ты что же думаешь, Костя? Скот непоеный стоит, а он по гостям ходит… — И уже другим, почтительным тоном: — Здравствуйте, Игнат Потапыч!.. Да как же не ругать-то…

В ответ с хрипотцой донеслось:

— Ты его не трожь. Дело политическое… А ну, кажи богатство, Константин… Где те коняки бандюковские?

Алексей скинул с себя сено, соскочил с сенника. Прошка, отряхиваясь, уже стоял у дверей. В руке его наган. Он подмигнул Алексею и, приподнимая дверь коровника, чтоб не скрипнула, широко распахнул ее.

Костя в это время входил с гостем под навес, где похрустывая сеном, стояли нерасседланные кони. Повернувшись спиной к коровнику и ничего не подозревая, плюгавый мужичонка, с козлиной бородой, в лохматой желтой шапке из собачьих лап, похлопал по-хозяйски по седлу, оценил:

— Кавалерийские… Знатные седелки. — И вдруг как ужаленный вскочил: — Ты шо, а? Шо?

— Ни с места! Руки вверх! — крикнул Алексей — и Прошке: — Обыскать! Веди его в хату… Да смотри, отвечаешь мне за него головой.

— Ясно!

— Ты останься! — сказал Алексей Косте. Тот выжидательно смотрел на него. — Срочное тебе задание.

Костя недоверчиво прищурился. Алексей вспылил.

— Хватит тебе играть в бдителя! — резко бросил он и спрятал оружие. — Как секретарю комсомольской организации доверяю тебе срочное ц очень важное дело.

— Интересно… Какое? — И снова эта ехидная улыбочка на губах. Не доверяет, черт!.. Алексея взбесило, но он сдержался.

— Знаешь что? Ты брось. За бандюгу стоишь этого, да?

— Какого? — посерьезнел Костя.

— Такого. Все узнаешь в свое время. А сейчас напои коней, бери любого из них и скачи в Копысово. Понял? Да чтоб аллюр три креста!

— Потом? — уже заинтересованнее и доверчивее спросил Костя.

— Срочно позвонишь уполномоченному ОГПУ Игнатову. Скажешь: пусть немедленно забирает опергруппу и скачет сюда… Понял?

— Это правда… Значит, вы… — обрадованно проговорил Костя. — А председатель как же?

— Потом! Тебе задание ясно?

— Ясно, товарищ уполномоченный! — вытянулся по-военному Костя и бросился к коням. Когда он выезжал со двора, Алексей движением руки остановил его.

— Скажешь еще Игнатову: Сокол ждет в Кленовых выселках до вечера. Пусть поторопится.

— Есть! — отозвался Костя и погнал коней к реке.

Алексей дождался его во дворе. Они вошли вместе в дом. Костю не узнать. Он был весел, энергичен, быстр в движениях и как-то приподнято решителен.

— Корми людей, Настя, — приказал он, входя. — Все ладно, Настя, все в порядке!

Потом отозвал ее в горенку, сказал что-то, быстро собрался и вышел.

Настю будто подменили. Она захлопотала у печки. Алексей снял полушубок. Повесил его. Поправил на ремне кобуру с наганом, передвинул за спину. Настя нет-нет да бросала осторожно изучающие взгляды на парней, и Алексей понимал ее.

Дударенко вскочил с голбца, где сидел с Прошкой, тот усадил его обратно легким движением руки.

— Вы что ж, не знаю, как вас и назвать-то, вы что ж это охальничать с властью задумали, а? Куда отослал