За незримой чертой - Александр Михайлович Демченко

Маркова. Не то вахмистра, не то подхорунжего. Болговцы старуху не трогают. Самогон им варит. Кое-что и ей, видно, перепадает. С ней какой разговор… А вот на Оксану положиться можно. Ненавидит она их. Не раз палкой отбивалась от нахальников.

— Хорошо, — согласился Алексей. — Надо иметь в виду эту Оксану. Ты видел ее? — обратился он к Прохору.

— Не раз, — как-то нехотя отозвался тот. — Время-то у меня было такое, что не приглядывался к девкам. — Он как-то болезненно ухмыльнулся. — А так вроде ладная… И собой хороша.

В тот вечер, как уйти ребятам, приехало из Панино районное начальство. Костю вызвали в сельский Совет. Так и не дождались они его. Уже много дней спустя узнали, что назначили его председателем Совета. Порадовались за него. Еще стало известно, что в доме Дударенко задержали через несколько дней еще одного болговца.

Запомнилась встреча с Оксаной. Поздним вечером они с Прошкой, уставшие и порядочно продрогшие, добрели до мельничихинского двора. Алексей оглядел местность. Рядом за двором — большое поле. Потом, покуда хватал глаз, чернел мелкий кустарник, сквозь который даже ночью при лунном свете блестели зеркальца воды — топь. За ней — черной стеной бор.

— Там! — махнул рукой в направлении бора Прошка, стуча в ставню дома.

— Что там? — не понял Алексей.

— Черновские хуторки или Гнилые выселки называют их… Там Болгов.

Двор был обнесен плетнем. Вдруг из-под навеса выскочила целая свора собак.

Прошка выстрелил в воздух. И тут дверь, скрипнув, открылась и на крыльцо вышла, кутаясь в теплую шаль, высокая стройная дивчина.

— Что вам надо? — спросила она, подозрительно оглядывая пришельцев, тут же прикрикнула на собак: — Дозор, на место!

Дозор — огромный лохматый пес — недовольно опустил голову, тявкнул раза два и повел свою собачью ораву обратно.

— Мы из ГПУ, — сказал Алексей. — Пускай, Оксана, на ночевку.

Как показалось Алексею, лицо девушки преобразилось:

— А не врете?

— Не врем. Нам Костя о тебе сказывал. Вот и не таимся…

— Заходите, — проговорила она уже с теплинкой в голосе и, открыв дверь, посторонилась.

— Вам привет от Кости Дубравина из Кленовых выселок.

— Ну як там? Чулы, спиктакли якись-то ставят хлопцы та дивчата. Та вы заходьте, заходьте! Сичас каганец запалю!

— Посторонние есть?

— Никого нема.

Она проскользнула в дом и мигом разожгла на шестке лучины. Потом достала плошку, подожгла фитиль. Слабый неверный свет выхватил из полумрака большой стол под божничкой, широкую лавку возле стены, деревянную кровать с горой подушек и половички, слева — створчатую дверь в горницу.

— Ну, насчет спектаклей — не знаю… А так ничего, весело живут… Ликпункт организовали. Грамоте обучают народ. Клуб хотят открыть в кулацком доме.

Оксана всплеснула руками. Села за стол, пригорюнилась.

— Не тужи, Оксана. Придет время, и вы в село подадитесь. Что за жизнь на хуторах? — сказал участливо Алексей.

— Подашься тут, — сердито отозвалась девушка. — Она вон тут хочет кости оставить… Мать-то. — Оксана указала глазами на дверь. — А вокруг смута… И тут же спохватилась: — Раздевайтесь… Давайте портянки, я их в печке посушу. И чаю согрею…

Не спалось. Мучили сомнения. Ну а если таким, как эта честная девушка, не доверять, тогда кому же? Костя знает ее. А вдруг?

Оксана вернулась со двора с охапкой дров и растопила железную печку.

— Не спите? Сейчас я вас чаем согрею…

Алексей поднялся на локте.

— Оксана, — позвал он. — Иди на минутку. Мне надо тебе сказать важное.

Оксана поставила у кровати табуретку, села.

— Говорите.

— Матери, кто мы, — ни слова. Пусть за бандюков считает. Ты листовки не находила на усадьбе?

— Находила… Вон на божничке. Пять штук.

— Нам Костя тебя советовал взять в свои помощники.

— Туда?

— Нет. Ты будешь здесь. Когда нужно что передать Косте — срочно передашь. Мы тебе верим.

Оксана улыбнулась и подала руку. Алексей задержал ее в своей.

— А если разоблачат тебя?

— Пусть, — решительно сказала Оксана. Лицо ее вытянулось, стало строгим.

— Они такое не прощают.

— Знаю.

— Спасибо, Оксана, — сказал Алексей. — Будем бдительны.

И все же… А вдруг не сумеет? Вдруг в трудный момент дрогнет? Старуха не вышла на шум. Неужели так крепко спит? А может, следит? Прошка держался все время в тени. Чтоб не признала его Оксана? Возможны лишние объяснения. Они могут вызвать подозрение и недоверие Оксаны. В полуосвещенной комнате ходят по стенам длинные уродливые тени. Скрипит половица.

— Да он совсем молоденький… Ах, господи, — слышит Алексей приглушенный голос.

Он осторожно переворачивается на бок и видит у печи высокую худую старуху в ночном чепце. Она из ковша пьет воду.

Где-то с печи раздается буйный храп Прохора. Пахнет самогонным перегаром. Потом старуха осторожно будит дочь, которая спала на голбце.

— Оксана, Оксана…

— Ну что тебе?

— Ты корову-то не забыла подоить?

— О господи!

— И свинью накормила?

— А то нет! Да идите вы ради бога… Напьются и полуношничают! — она тянет на себя одеяло.

— Ох-хо, — вздыхает старуха. — А что за хлопцы? Из лесу?

— Оттуда.

— За самогонкой небось иль по другим надобностям?

— По другим, по другим, — шепчет торопливо Оксана. — На задание ходили… Идите спать!

Старуха крестится и уходит снова к шестку, около которого на лавке стояли ведра с водой.

За окном в белой морозной дымке неторопливо плывет ночь. Старуха возвращается к голбцу.

— Оксана, слышь, — раздается ее свистящий полушепот.

— Ну что? — откидывает одеяло Оксана.

— Я пойду туда, в подвал. Может, понадобится к утру… А у меня всего полчетверти осталось… Так я пошла, а ты бы в горенку перебралась. Чего тут-то?

— Я озябла. А там холодно.

— Тулуп. Бери тулуп и иди. Какой подарок-то от Ивана Даниловича… Вечный…

— Ладно… Ладно…

«Кто такой Иван Данилович? — соображает Алексей, провожая старуху взглядом. — Может, Болгов? Да, да, это он… Где-то снял с человека и подарил старухе за самогон. Она теперь в долгу себя чувствует. Где-нибудь подальше от этих мест добыл. Вообще эта банда в месте расположения никого не трогала. Не хотела вызывать против себя гнев народный и получается так: я тебя не трогаю — ты меня не знаешь… А налет на Ветловку? Может, потому, что там первыми в районе артельное хозяйство стали сколачивать? Это возможно. Ну а теперь — коса на камень… Там Болгов потерял своего любимого помощника. Не простит этого Болгов. Надо бы подкрепить сельский актив. Ветловка… Там же Лена. Интересно, как встретили Петра Карпухина. А может, Елены уж и нет в селе. Она хотела в город вернуться. Трудно, правда, в городе с работой. Хотя сейчас уже проще».

Долго еще разные мысли кружили голову. А потом подумал Алексей о завтрашнем