За незримой чертой - Александр Михайлович Демченко

Уже почти рассвело, когда они спустились с горы и въехали на улицу завьюженной деревни. Из конца в конец, будто волны вешней воды, перекатывалось от подворья к подворью петушиное разноголосье.

Буран заметно стихал. Подмораживало. У березовой низкорослой рощицы Прохор уверенно свернул к пятистенному домику. Нагнулся с седла, открыл ворота и въехал во двор, махнув рукой Алексею, чтобы следовал за ним.

Едва они сошли с коней, как из-под навеса выскочил человек с железными вилами в руках. Он был в нагольном полушубке, валенках и без шапки. Волнистые волосы, запорошенные снегом, спадали низко, по самые брови.

Похоже, молодой хозяин задавал корм скотине, когда в ограду въехали непрошеные гости.

— Стой! — крикнул дрогнувшим голосом он и, взяв вилы наизготовку, пошел на Прошку.

Мгновение, и вилы летят в гостя. Прошка пригнулся, страшное оружие со свистом впивается рогами в ближний столб навеса. Упругим кошачьим прыжком решительный парень отскакивает в сторону и пытается снять с городьбы жердь.

— Ошалел дурень, — пробормотал, не теряя присутствия духа, Прошка и, выдернув вилы, бросил их на крышу пригона. — Ну чего ты осатанел-то? Знакомься вот, уполномоченный ГПУ. — И совершенно не обращая внимания на растерявшегося хозяина, взял обоих коней и повел под крышу, крикнув Алексею: — Ты, товарищ Сокол, иди в хату. Хозяин вишь какой супостат, с вилами на гостей бросился.

— Какой же ты гость? — провожая недовольным взглядом Прошку, зло проговорил хозяин. — Бандит ведь ты, а не гость. — И недоверчиво оглядел Алексея: — А вас, товарищ, попрошу документ.

— Уполномоченный ГПУ по борьбе с бандитизмом Семен Свиридов, — доставая липовый документ, сказал Алексей.

— Свиридов? — настороженно вскинул брови хозяин и впился острыми глазами в бумажку. — А почему ж он вас… Соколом называет?

Кровь бросилась Алексею в голову. Он кинул взгляд на растерявшегося Прошку, небрежно сплюнул:

— Так положено у нас. Вслух не называть действительных фамилий. Птичью кличку придумал для меня. Но я вижу, товарищ Фетисов вполне доверяет вам…

— А отчего ж ему не доверять… Сам, говорят, недавно тут за бандюками охоту учинил, — отозвался Прошка, обметая рукавицами сапоги.

— Так это вы?

Хозяин нахмурился. Вернул документ.

— Костя Дубравин он, — подсказал Прошка. — Старые мы дружки. А теперь зазнался. Как же — секретарь комсомола тут. Даже до хаты не зовет.

— Входите, — хмуро бросил Костя. — Только в други не набивайся, — сказал он Прошке. — У меня с нечистыми один разговор…

— Пуля? — подсказал добродушно Прошка.

— Верно. Или тюрьма, — согласился Костя. — Не пойму, какая у вас дружба с бандюками, товарищ уполномоченный?

— Это он на меня телегу катит, товарищ Свиридов…

— На кого ж? — загорелся Костя. — Иль ты не в болговской шайке?

— Не будем кричать во дворе, товарищ Дубравин, — сказал Алексей. — Он давно не болговец.

Костя с недоумением смотрел то на Прошку, то на этого непонятного уполномоченного Свиридова-Сокола и не знал, как это все понять.

— Вот так-то, — назидательно сказал Прошка. — А ты с вилами. Не остерегись я — что было б? Смертельное убийство, да? А кто отвечать стал бы? То-то, Костя… Веди ж ты нас в хату, а то с боем возьмем!

Поняв наконец, что ему ничего не угрожает, молодой хозяин открыл двери в сенцы и пригласил в дом.

— Проходите, — сказал он, стряхивая с головы снег. Заподозрив неладное, Прошка махнул рукой.

— Идите… Я счас! — и направился под навес, где оставил коней. — Разнуздаю лошадок-то… Совсем из ума…

Когда Прошка вошел в хату, молодая хозяйка бросала дрова в печку. Статная, круглолицая, она выпрямилась на стук двери и ахнула.

— Здравствуй, Настасья Петровна! Не ждала?.. Извиняй, пожалуйста. Захотелось вот узнать, как живете-поживаете…

Хозяйка вспыхнула. Красивые глаза ее сверкнули раздражением и гневом.

— Ну, мы, конечным делом, страшно обрадованы тем, что вы не забыли нас, — с издевкой выпалила она. — Небось счеты сводить заехал? Так мы не из пужливых.

— Да брось ты, Настасья, — тяжело вздохнул Прошка. — Какие-то счеты… Не до вас нам… Вот отогреемся и — ходу. Чайком угостишь — спасибо скажем.

Хозяин сидел в переднем углу, в том месте, где возвышалась в углу пустая божница. Он был смущен открыто враждебным отношением жены к ранним гостям, да и сам он, по правде говоря, был не в своей тарелке. Подозрения явно угнетали его, и он не знал, о чем говорить с гостями.

Кто он, этот Свиридов-Сокол? Иль действительно из ГПУ, иль подложным документом козыряет… А этот Прошка? Выходит, он и не бандит вовсе?

Все это легко прочел Алексей на Костином лице.

— Вот что: ссориться нам ни к чему, — сказал мирно Алексей, переобуваясь. — Все, что надо, вы узнаете о нас позднее. А пока попрошу вас накормить лошадей и сдать их в сельский Совет. Сегодня вечером или завтра утром их возьмут. И еще… Если вам известно, уточните местопребывание Болгова.

— Кто ж вам это уточнит? — усмехнулся скептически хозяин. — Ты, Настя, не знаешь часом, где сейчас его благородие кровавый штабс-капитан обитает?

— Как же? Мне он только вчера докладывал… — иронически отозвалась Настя. — Сижу, говорит, я, Настасья Петровна, на Гнилых выселках, лакаю самогон, жру сало, на мирных селян нападаю…

— Во дает, а? — расхохотался Прошка. — Значит, порядок, товарищ Свиридов. Видно, топать нам придется в гости к господину штабс-капитану. Может, он поласковей примет…

Поднялся и Алексей.

— Погрелись. Спасибо. Нужда будет — не откажи, хозяин. Время у вас тут трудное, опасное. О нас еще услышите… Присмиревшие хозяева молча проводили ранних гостей. Долго еще в утренней морозной дымке маячил у своих ворот Костя, а потом было видно, как он решительно зашагал к центру деревни.

— В Совет подался, — сказал Прохор и свернул в густой ольшаник. — Теперь надо быстрее уходить. Через десяток минут запыхавшийся, обтирая лицо ладонью, он покачал головой, усмехнулся…

— И что это тебя понесло к нему? Наскочил бы на вилы… — недовольно проговорил Алексей.

— Судьбу спытал, Лексей… Ведь эта Настя — она самая и есть та дивчина.

— Вот черт, и не сказал, а?

— Да что там говорить, — вздохнул Прошка.

— Строгая девица…

— Куда строже… Небось так за бандита и считает.

— Не мог ты ей сказать хоть намеком.

— Как же я мог? Рассекретить?

— Это, конечно, — после короткого раздумья произнес Алексей. — Пошли, пошли… — поторапливал он. — Как бы погоня не увязалась.

— Не увяжется, — уверенно сказал Прошка. Не таковский тут председатель, чтобы за бандюками шастать…

— Как это не таковский? — удивился Алексей. — Игнатов говорил: всюду тут старые большевики, с гражданской войны.

— Был. Это точно. Кравченко такой. Строгий старик. Да ведь его чахотка, другая ли какая болезнь свалила. Может, умер уже. А заместо