За незримой чертой - Александр Михайлович Демченко

— С-смогу, — едва слышно проговорил он.

— Смотри! — поднес к его лицу огромный кулак Прошка. — Подведешь, струсишь — первая пуля тебе будет.

— Ты понял? — допытывался Сокол.

— Что делать в Копысово?

— На телефон. Дозвониться до уполномоченного ОГПУ Игнатова. Доложить: «Звоню по поручению Сокола. Он с товарищем Фетисовым гостит у Болгова. С ним Карпухин. Постарается ликвидировать штаб. Пусть с оперотрядом атакует уметы на Светлом ключике». Все. Повтори!

Пока собирался с мыслями трусоватый Ефим, послышались не совсем твердые шаги. Хруст порушенного ледка. Фетисов с Петром Карпухиным схоронились по приказу Алексея за углом бани, прикрыв дверь и приставив к ней кол. Вскоре, сытно икая и пошатываясь, подошел Гачев. Он отшвырнул ногой кол. Заметив вышедшего из-за угла караульного, выругался:

— Чего ховаешься? — и, открыв дверь, властно прикрикнул: — Эй, Карпухин! Который тут? Выходи до его благородия! Где ты?

Подошедший сзади Прошка с силой ударил «начальника контрразведки» обрезом. Тот качнулся и без стона вытянулся у порога.

Алексей обыскал его. Снял оружие, осмотрел его и присвистнул:

— Парабеллум! Это я понимаю — вооружен! — но раздумывать было некогда. Он сунул за пазаху пистолет и подтолкнул локтем Карпухина:

— Петр Гурьяныч, ты по росту подходишь… Снимай с него барахло. Быстро! Быстро! Прохор, тащи веревку из бани! А ты, Ефим, тоже… Чего глаза пялишь? Помоги скрутить покрепче эту сволочь… Да заткните ему рот портянкой!..

Карпухин, сбросив свой кожушок, стянул с Гачева форсистый, отделанный мехом впереди и сзади, шубный пиджак, снял бурки, натянул на голову кубанку.

— Хоть на свадьбу, — притопнул он.

Алексей быстро оглядел его.

— Хорош. Значит план у меня такой, товарищи… — начал он и подозвал к себе поближе Ефима. — Ты понял, кто мы и в чем твое спасение?

— Вроде бы… да все не приду в себя, — сознался тот.

— А ты быстрее приходи, — посоветовал Алексей. — Хорошо скрутили, товарищ Фетисов?

— Не вырваться. Пятерым развязывать придется.

— Все! Действуем! Значит, ты, Петр Гурьяныч, за Гачева. С тобой впереди — Ефим. Как уберем часового у штаба, ты, Ефим, — за конем и в Копысово. Ясно? Вот так.

Чуть покачиваясь на узкой тропе, Карпухин шел впереди маленького отряда. Часовой еще издали признал в нем Гачева, не присматриваясь. Когда группа подошла к крыльцу, он спокойно отвернулся и сделал шаг к пулемету. Прошка в прыжке достиг его, рванул за шею назад, что-то хрустнуло в его руках. Часовой без крика упал навзничь. Его тут же затолкали под крыльцо.

Карпухин проверил пулемет и нацелил его на дверь.

— Все в порядке, — шепнул он Алексею и пошел к поскотине.

Алексей проверил обрез. Полная обойма.

Из дому слышалась музыка. Играл граммофон.

Вдруг у ворот поскотины раздался крик и тут же глухой выстрел.

Дверь дома — настежь. На крыльце, едва держась на ногах, появился атаман. Френч его был расстегнут. На груди — белая сорочка.

— Кто стрелял? Часовой — ко мне! Где Гачев? Почему стрельба!

Алексей бросился ему в ноги. Грузное тело атамана с грохотом полетело по ступеням. Подскочил Прохор и стукнул его прикладом по голове.

Дверь в комнату была открытой.

— Ваня! — раздался оттуда испуганный женский голос. — Ой, господи! Неужели разбился!

Она выскочила в сени. Тут в грудь ей уперлись два обреза.

— Ни с места! Молчать! — скомандовал Алексей. — А ну, назад!

Перепуганная насмерть Христинья отступила в комнату.

Алексей подтолкнул ее к дивану. Та замерла.

Уткнувшись в стол, спал один из помощников атамана.

— Вяжи! — приказал Алексей Фетисову, — а я приволоку Болгова.

Пока Прошка связывал обезумевшего от страха «штабиста», Алексей с подоспевшим Карпухиным приволокли атамана. Лицо штабс-капитана посинело. Изо рта сочилась кровь.

— Кажется, того, — проговорил Карпухин. — Ах, ваше благородие, пропала твоя демократия…

— Как «Максим?» — спросил Алексей.

— Пулемет в исправности… Пришлось стрелять в часового. Заподозрил что-то.

— На казарму?

— На казарму, браты! Там вроде утихомирились. И света нет. Предлагаю: из двух пулеметов — в окна и в двери… Я думаю так, а?

— Хорошо. Ты, Прохор, оставайся тут — наказал Алексей. Проверь все. Жив атаман?

— Не пойму, чи жив, чи помер! — виновато развел руками Прохор. — Вон жилка на виске бьется еще…

— Ладно. Пошли, Петр Гурьяныч! Да, а Ефим?

— Ускакал.

— Как думаешь, туда куда надо, а?

— Думаю, куда надо…

Минут через двадцать все было кончено. Бандитская казарма пылала в огне…

Запрягли сани. В них прикрыли тулупом связанного помощника атамана. Сам атаман не выдержал: не приходя в сознание, отдал богу душу.

Среди документов, захваченных у Болгова, был обнаружен список «личного состава» банды. Прочитав его, Игнатов привскочил от радости и обнял Алексея. И еще один документ заинтересовал обоих. Это была расписка в получении десяти парабеллумов, скрепленная подписями атамана и некоего «интенданта Р. Лееба».

— Это вези Виктору Петровичу. Он найдет концы, — посоветовал Игнатов. — Похоже, с Жербиловской летной школы что под Борисоглебском.

Из докладной Игнатова

…«Решение тов. Сокола было смелым и единственно правильным. Имея при себе двух пленных болговцев: Гачева — закоренелого белобандита-карателя и «нач-штаба» Власова, он отправил распропагандированного крестьянина из комендантского взвода охраны Ефима Пермитинова в Копысово, чтобы последний сообщил мне о захвате штаба Болгова. Сам же в это время с двумя пулеметами проследовал к хутору Светлые Ключи и в решительную минуту боя помог нашему оперотряду полностью ликвидировать банду. Убито из бандитов 12 человек, сдалось — 46 человек. Из бойцов отряда ранено 2 человека. Большую помощь Соколу оказали Прохор Фетисов и захваченный бандитами во время налета на Ветловку Петр Гурьянович Карпухин.

Уполн. райотдела ОГПУ Игнатов».

…В Воронеж возвращались вместе с Пановым. До станции проводил их Прошка.

— Поеду к Карпухину, в его артель. Новую жизнь добывать буду, — сказал Прохор.

— Будешь у него, передай привет Елене. Чудесный она человек. Ты присмотрись к ней, Прохор, — подмигнул весело Алексей. — Не пожалеешь!

Ударил в сердце пристанционный колокол.

— Ну, Алеша, прощайся с этими местами, — сказал Павел.

— Что так? — удивился Алексей. — А я, может, еще и на свадьбе Прохора погуляю.

— Едва ли… Есть приказ…

— Какой?

— Самого Менжинского. Бобров говорил… За тебя он, брат, пережил в эти дни. Ежедневно вызывал к телефону Игнатова.

— Что там за приказ такой?

— Вызывают тебя в Москву… А там, видно, другое назначение получишь.

Это известие омрачило настроение Алексея: уезжать, когда еще столько здесь дел?

— А могу я отказаться, Паша?

Тот пожал плечами.

— Я бы, кажется, не посмел. Ведь сам Вячеслав Рудольфович, можно сказать, шефствует над тобой…

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Вот и подкатили, Алексей,