Стёртый - Роман Никитин

— Знаю. Ты сказал — под Грузином.

— А кто он в ВС — в курсе?

— В курсе. Бывший председатель коллегии. Советских времён еще. Партноменклатурщик.

Штольц рассмеялся — негромко, но искренне.

— Царёв, я тебя очень уважаю, но ты осёл, — сказал он. — Якобия из тех, кто протащил Красинского. А к нему, если ты не в курсе, на кривой козе не подъедешь. И очень, очень многие люди из моей конторе, скажем так, ему на посту председателя ВС не рады.

— Это ваши следаковские проблемы, Олег. Я вне системы.

Штольц потянулся вперёд, нагло взял бокал с остатками янтарной жидкости, допил на глазах у Царёва и аккуратно поставил на стол. И, не отодвигаясь, негромко, чтобы слышал только Царёв, произнёс:

— А мы как чекисты. Из нашей профессии выход только вперёд ногами. И тебе только кажется, что ты вышел. Потому что не у тебя одного тут… — Штольц снова окинул бильярдную взглядом, — фиксация гостей. И если я пойду на дно, уж поверь, в одиночку тонуть не стану. Таких имён поназываю, что их обладатели, чтоб отмазаться, в очередь встанут. До… — Он усмехнулся, вспомнив заминку Царёва пять минут назад. — В общем, в длинную очередь.

Царёв молчал. Спокойно, созерцательно воспринял финальную сцену Штольца, даже не дёрнулся, похоже, что даже ждал окончания с ленцой, скучая…

Но ничего не сказал.

Значит — думал.

— Ладно, Мэри Поппинс я буду искать сам. Поможешь — вообще хорошо.

— Помогу, — Штольц кивнул. — Пришлю тебе, что мои найдут. И вот еще.

Штольц наконец отодвинулся от стола.

— Найдешь Катю — возьми в оборот и того, с кем она уехала.

— Ты знаешь, с кем уехала девчонка?

— Знаю, — кивнул Штольц. — И я тебе уже рассказывал. И, помнится, просил передать ему предостережение, чтобы подумал, как связываться с Корецкой.

Царёв прищурился, кивнул.

— Да, и я выполнил просьбу. И, к слову… — он усмехнулся. — Ты в курсе, что там какие-то дурацкие слухи у ментов ходили, мол этот твой Бельский из прошлого? Ну, я подумал, и показал ему его будущее. Разбухшим трупаком в Гребном канале. С паспортом на его имя. Думал, оценит. — Он сделал глоток. — Видимо, не оценил.

Штольц замер. В висках застучало, грудь потянуло хорошо знакомой болью.

— Я не для этого давал тебе доступ к системе.

Царёв снова расслабился и посмотрел на него — спокойно, почти лениво. И улыбнулся.

— А я не для этого держу тебя при себе, чтобы спрашивать разрешения, что мне делать с доступом.

В бильярдной повисла тишина. Где-то в дальнем углу щёлкнул кий, по сукну прокатился шар, стукнул о борт. Штольц смотрел на Царёва и вдруг с пугающей ясностью понял: всё, что он построил, все его регалии, должности и связи — всё это здесь, в этой комнате, не стоит ровным счётом ничего. Здесь хозяин — не он. И никогда им не был. И его эскапада насчет «тонуть» не тронула Царёва ни капельки.

Штольц поднялся.

— Найди её. Живой.

— А его?

— Неважно.

Штольц развернулся и пошёл к выходу. У самой двери он остановился, но так и не обернулся. И наконец вышел.

Кто-то из бильярдистов за дальним столом негромко сказал:

— Партия.

5

Алиса слышала, как стихают их шаги. Ровные, точно метроном, — Бельского. И тихие, словно и не шаги даже, а лёгкая поступь эльфа, — Катерины.

Корецкая сидела за тем же столиком, за которым только что узнала о мире такое, что хоть сейчас беги на телевидение — и завтра проснёшься если не богатой, то знаменитой уж точно. И, может быть, за тобой даже не приедут санитары.

Это было сложно — сидеть и не понимать, что это, чёрт возьми, сейчас было. Алиса всегда знала, что есть что. Многолетняя практика — сначала в университете, затем в армейской полиции и наконец, по протекции Давида, в Следственном комитете. Везде работал чёткий ритм: услышал, не поверил, проверил, перепроверил — сделал вывод.

Сейчас цепочка рвалась уже на «проверил».

Либо эти двое — партнёры-провокаторы немыслимой выучки, во что рациональный мозг Корецкой поверить отказывался, либо… Либо они говорят правду. И в это разум не желал верить вовсе, однако… однако подспудные его кусочки ныли, требовали большего, обещали интригу века.

Попаданцы во времени существуют.

Вчера это было тезисом из самиздата — того сорта «литературы», которую Корецкая ненавидела всей душой, не мысля себя потребителем интеллектуального фастфуда. Сегодня мысль о том, что перемещения во времени — реальность, вызывала уже не безусловный протест, а какие-то ассоциации с НФ-сериалами. Тоже, в общем, жвачка для мозгов, но хотя бы для мозгов, а не для желёз внутренней секреции.

Ну хорошо.

Применив бритву Оккама, она поняла: пока придётся принять версию чуда. До тех пор, пока не разберётся в этом лучше. Поэтому она выкинула из головы обстоятельства появления Бельского и Щербы и сосредоточилась на том, что делать дальше.

Катерина. Девушка Штольца, а по сути — наложница. У него таких было много, и менял он их чаще, чем аккуратный человек меняет перчатки. У Алисы имелось достаточно материалов на эту тему, но, увы, ни один из них невозможно было использовать, чтобы прижать гадину. В конце концов, расставаться с подругами закон не запрещает. Она видела достаточно имён, исчезнувших из его орбиты, как отработанный материал. Любовницы, помощницы, «племянницы». Они появлялись, мелькали в документах, их видели с ним на мероприятиях. А потом исчезали. Не умирали, конечно, но иные последствия бывали хуже смерти. Ладно, это потом.

Итак, рабочая гипотеза: Штольц Катю сожрёт, как только вернёт себе. Значит, не дать ей вернуться. Но как это сделать, не калеча девушку? Она же — Алиса это видела! — видит в Штольце едва ли не спасителя.

Значит, надо убедить Катю прежде всего не в том, что Штольц — чудовище. А в том, что она — не Бэлль.

Интересная задача…

Алиса поднялась и быстрым шагом направилась в свой кабинет. Сейф. Ключ. Тяжёлая папка, которую она собирала с того самого дня, как Якобия выдал ей цель — подонка с погонами генерал-лейтенанта. В папке лежали не оригиналы — такие не вынесешь, — а копии. Но копии полные: с печатями, подписями, пометками, сделанными её собственной рукой, а кое-где и завизированные Грачёвым. Она выложила папку на стол и задумалась.

Объём внушительный. Выносить такое через проходную в сумочке, чтобы добраться до машины? Нет уж.

Она набрала Храпова.

— Да, Алис.

— Игнат, пришли за мной машину. Сюда, в Комитет. Не маркированную.

Он