Воды возле Африки - Влада Ольховская

Он понимал, что действует безрассудно. Но, если собаки у самого выхода, он еще успеет их спасти и вернуться на безопасную территорию. Да, домик уже начал обваливаться, но вряд ли он рухнет прямо сейчас! Это же такие деньги… Так что в полыхающее здание он все-таки вошел — и сразу у порога остановился. Потому что увидел он совсем не собаку.

Тимур даже не представлял, каким чудом разглядел что-то в густом, обжигающем дыму. Но вот, разглядел на свою голову… Подросток оказался у самой двери, почти выбравшийся из огненного плена, но в последний момент придавленный обломками крыши. Да хорошо так придавленный, надежно — кажется, балка на него рухнула… Однако при всем этом пацан каким-то чудом не потерял сознание. Хотя чудом ли? Очень вряд ли — для них обоих.

Для пацана это не было чудом, потому что он чувствовал боль, он задыхался от дыма, у него слезились глаза… а может, он просто плакал. Причины для этого были — он горел заживо на самой границе спасения! Для Тимура же это не было чудом, потому что полные страдания глаза уставились на него — и его запомнили.

Вот и что теперь делать? По идее, нужно его спасти… как-то. Но как? Разбирать доски голыми руками Тимур не собирался, как и задерживаться в горящей псарне. Вон, и оставшиеся собаки умолкли, наверняка задохнулись, некого спасать. Ему можно уходить… ему нужно уходить! А тут этот пацан придавленный…

Тимур не хотел рисковать своей жизнью. И судиться потом с родней мальчика, обгоревшего на его территории, тоже не хотел. Он вообще ни в чем не виноват, его тут не было, он имеет полное право отстраниться! Да еще и причина пожара очень нехорошая. Тимур не сомневался, что заставит молчать других детей, они хоть и перепугались, а толком не пострадали. Но как заставить молчать этого, уже обгоревшего? Да никак!

Хотя нет, один способ все-таки есть…

Тимур сделал шаг назад. Еще не ушел, еще не убежал, но уже принял решение. Причем пацан, будь он неладен, сразу же это понял. Глаза, застеленные слезами, расширились от ужаса и неверия. Он крикнул что-то, однако рев пламени поглотил его голос. Он и это запомнит, расскажет всем, что Тимур сомневался, а не вел себя как герой… Нет, с мертвыми договориться проще, им несложно сохранять молчание.

Бросив прощальный взгляд на обреченного пацана, Тимур развернулся и побежал прочь из огненной ловушки.

Глава 17

Вокруг беда

Вокруг беда, по всем фронтам. Об этом размышлял Антон, готовясь к тому, что ему предстояло сделать в ближайшее время.

Он никогда особо не тяготился тем, что работает с преступниками. Антон еще в ранней юности усвоил, что «честно» и «по закону» — понятия относительные. Закон — это вообще очень удобный инструмент, если научиться им пользоваться. Некоторые проблемы у него были только с совсем уж откровенными преступлениями — вроде грабежа, изнасилования, убийства… Никто не заставлял его заниматься таким, но, если он хотел подняться выше по карьерной лестнице, о подобном нужно было научиться молчать.

Этот навык дался ему тяжело, но Антон не привык пасовать перед трудностями. Он сам напрашивался на операции, где предполагались такие преступления, и заставлял себя смотреть. И на кровь смотреть, и в полные животного ужаса глаза жертв. Он убеждал себя, что это не так уж страшно, каждый получает только то, что заслуживает. Он же не стал жертвой! Значит, эти люди сами виноваты.

Какая-то часть его природы, странная, позорная, сопротивлялась новой правде о мире до последнего. Антону не всегда удавалось досмотреть до конца, его рвало, у него болела голова, после нескольких особо кровавых операций его на пару недель сваливала с ног лихорадка. Казалось, что сама его сущность умоляет его остановиться, одуматься, отступить! Но разум упрямо гасил инстинкты и вытравливал из себя душу. Отчасти это было из-за того, что Антон понимал: никто его уже не отпустит, он присоединится либо к хозяевам жизни — либо к жертвам. Но это было не единственным его оправданием. Он просто чувствовал: если он станет таким, как остальные, жить ему будет намного проще и комфортней.

У него получилось. Не было никакого прорыва, финишной черты, которую он пересек. Просто с каждым разом ему становилось легче, ему не казалось, что боль других рассеивается в воздухе, наполняет его через легкие и так долго не отпускает… Когда ему самому потребовалось убить человека, он сделал это без малейших сомнений. Он даже почувствовал определенное удовольствие! Правда, ему нравился не сам факт уничтожения тела — как многим головорезам, которыми он руководил. Нет, Антона привлекал скорее тот абсолютный контроль, который отражается во власти над чужой жизнью.

Его старания оценили, ему поручали все более сложные операции. Антон уже и сам не помнил, какая сумма скопилась на его счету… На всех его счетах. Он даже подумывал о ранней пенсии или перерыве в год-другой — не то чтобы его совесть все-таки очухалась, скорее, он стал физически уставать от частых командировок и необходимости целыми днями дышать чьей-то кровью. Но пошла череда особо важных поручений, связанных с туристическими лайнерами, и соскочить он пока не мог.

Зато эти операции проходили великолепно… По крайней мере, так казалось Антону. То, что к нему приставили Кэмерона, несколько напрягало, ну да ничего. Возможно, это не его недостаток, это просто аудит со стороны новых партнеров, он никогда не вдавался в такие подробности. В любом случае, когда появился Кэмерон, Антон решил, что после этого задания точно не уйдет, выполнит еще минимум одно, прежде чем решится на сложные переговоры.

Но это было до того, как ситуация на «Хангане» покатилась хрен пойми куда.

Антон понятия не имел, чем это в итоге кончится, но болтать о таком не планировал. Он собирался держаться до конца. Он даже допускал, что все это — часть какой-то стресс-проверки для него и Каахина, не зря же именно сейчас рядом появился Кэмерон! Да, погибли люди… Теперь уже очень много людей. Но Антон не заблуждался насчет своих нанимателей, он знал, что они на такое способны.

В любом случае, нужно терпеть и делать то, что полагается. Хотя с этим стало сложно… Ничего, справится, раз всегда справлялся.

Сейчас большая часть пиратов отправилась на захват заложников. Ивона оказалась полезней,