Ночь в замке - Вероника Генри

За окном зашуршал гравий под колесами подъезжающей машины. Лизмей усилием воли удержалась, чтобы не броситься к окну узнать, кто приехал первым. Она и сама не очень понимала, кого надеялась увидеть.

Это оказались Марианна с Брэдом. Они выскочили из арендованной машины и принялись с восторженным видом оглядываться. Лизмей была тронута тем, что они оба принарядились: на Брэде был пиджак с галстуком, а на Марианне черное бархатное платье с открытыми плечами.

– Я еле в него влезла, – шепнула она Лизмей, когда они поднимались по лестнице. – Это, наверное, последний раз, когда я его надеваю. Я чересчур нарядная?

– Вовсе нет. Теперь я чувствую себя недостаточно нарядной. И я понятия не имею, зачем вырядилась в белые джинсы, если еще буду готовить.

Гости были разочарованы, узнав, что Пирс не приехал, но зато шато совершенно их покорило. Лизмей устроила им маленькую экскурсию, и они забросали ее вопросами о его истории и пришли в восторг, когда она рассказала им о его предполагаемой связи с Полиной Бонапарт.

– Сестра Наполеона? Не может быть!

Глаза у Марианны округлились от возбуждения.

– Это всего лишь слухи, – засмеялась Лизмей. – Но мне нравится думать, что ее дух до сих пор витает здесь, в этих комнатах. Хотя она была та еще вертихвостка. Умела жить с размахом.

– Непросто ей, наверное, было управляться с таким количеством любовников. Но может, ее муж пренебрегал ею?

Марианна сунула руку в ладонь Брэда и улыбнулась ему, как будто хотела уверить его в том, что он-то совсем не такой. Он засмеялся и, обняв ее за плечи, притянул к себе.

– Марианна же рассказала тебе наши новости? – спросил он Лизмей.

Та покосилась на Марианну, не уверенная, что Брэд не обидится, узнав, что она уже в курсе.

– Я сказала ему, что сказала тебе, – засмеялась Марианна. – Он знает, что я совершенно не способна что-то сохранить в тайне.

– Это чудесная новость. И вы будете замечательными родителями.

Лизмей стало грустно, что они завтра улетают. Она так привязалась к ним обоим за то время, что они провели вместе, бок о бок колдуя над плитой. Ей нравилась их независимость, нравилось, что у них хватило решимости на три месяца все бросить и переехать во Францию, чтобы исполнить свою мечту. Разумеется, такая роскошь была доступна не всем, и Лизмей подозревала, что оба они были достаточно успешны в своей карьере, если могли позволить себе три месяца не работать, но все равно для этого требовалось определенное мужество.

– Мы собираемся оборудовать на верхнем этаже детскую.

– О! – просиял Брэд. – Ты хочешь сказать, что…

Марианна метнула на него предостерегающий взгляд, и он осекся, сообразив, что неверно истолковал слова Лизмей.

– Для гостей, – поспешила добавить та, чтобы сгладить неловкость.

– Прости. – Брэд, пунцовый от смущения, вскинул руки.

– Ничего страшного, – улыбнулась ему Лизмей. – К сожалению, мы с Пирсом не можем иметь своих детей. Но мы с радостью будем принимать у себя чужих. Я хочу поставить на чердаке двухъярусные кровати. Не только же взрослые должны иметь возможность сюда приезжать, правда?

Она слишком много говорила, так бывало всегда, когда в разговоре возникала неловкость. Некоторое время все молча смотрели друг на друга, не понимая, как замять промах Брэда. У Марианны был такой вид, как будто она вот-вот заплачет. Да и у Брэда тоже. Лизмей подумала, что, наверное, пора предложить им выпить.

К счастью, из холла очень вовремя послышался голос:

– Ку-ку!

– Это Сирилл! – воскликнула Лизмей со смесью облегчения и еще какого-то более сладкого чувства.

Брэд с Марианной последовали за ней в холл. Сирилл стоял в дверях. Выглядел он гораздо более soigné[90], чем они привыкли видеть его на занятиях в кулинарной школе: в кремовых слаксах и темно-синем свитере, растрепанные кудрявые волосы аккуратно уложены. В руках он держал банку с консервированными фруктами, которую протянул Лизмей.

– Vieux garçon, – пояснил он. – Так во Франции мы называем мужчину, который завалялся на полке. Как я. – Он подмигнул. – Здесь вишни, абрикосы, персики, сливы, клубника, замоченные в алкоголе с сахаром. Только, чур, до Рождества не открывать. – Он погрозил ей указательным пальцем, потом прижал его к большому и поцеловал их. – На Рождество откроешь – и будешь наслаждаться.

– Это потрясающе, Сирилл. Спасибо. – Лизмей взяла банку. – К сожалению, Пирсу пришлось задержаться в Лондоне по работе, так что сегодня его не будет.

Сирилл никак не отреагировал на эту новость. Вместо этого он принялся оглядываться по сторонам.

– Так, значит, – произнес он, – это и есть твое маленькое шато.

– Не такое уж и маленькое, – заметил Брэд.

– Magnifique! – Сирилл восхищенно покачал головой.

– Ты пропустил экскурсию, Сирилл, – упрекнула его Марианна.

– Может, Лизмей повторит ее для меня чуть попозже?

– Идемте в салон, – сказала Лизмей гостям, чувствуя, как при мысли об экскурсии с ним один на один по дому внутри у нее поднялась волна жара. – Я как раз собиралась откупорить вино. Разумеется, ремонт еще не окончен. Не присматривайтесь слишком внимательно. Повсюду пыль. Но мы уже на финишной прямой. Все намного менее печально, чем когда мы въехали. Шато было в очень запущенном состоянии.

– Это просто преступление, – сказал Сирилл. – Как можно не заботиться о такой красоте?

Лизмей остановилась в дверях, пропуская Брэда с Марианной вперед, и Сирилл обнял ее за талию. Ей хотелось стоять так вечно, ощущая тепло его пальцев сквозь шелк рубашки, но она была хозяйкой дома, поэтому прошла в комнату, и при виде огня в камине, который она разожгла, бутылки шампанского, охлаждающейся в серебряном ведерке со льдом, блюда с тарталетками, ждущими своего часа на старинном кофейном столике, который она нашла в сарае, ее охватила гордость.

Она подошла достать бутылку, но Сирилл, опередив ее, раскрутил проволочку и аккуратно откупорил пробку, не снимая мюзле, так что хлопок был едва слышен. Стоя у камина, где ярко пылал огонь, он выглядел совершенно как дома, когда взял с подноса бокал и, наполнив его, протянул Марианне. Как хозяин.

За обедом они много шутили и смеялись. Лизмей была очень раскованной хозяйкой. На званых ужинах у них дома, в Лондоне, всегда царила непринужденная атмосфера, и Лизмей особо не церемонилась. Она всегда следила за тем, чтобы все выглядело красиво, а еда была вкусной, но как только вино было разлито и каждый брал в руки бокал, Лизмей позволяла вечеру идти своим чередом, не пытаясь загнать никого в рамки. Несмотря на величественную обстановку, такое неформальное отношение,