Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

Лицо Глебова снова покрылось пятнами. На генерала он не смотрел, не решаясь даже приподнять голову, и потому взгляд его, устремляемый время от времени на Молчанова и Ковалева, выглядел каким-то недобрым. Завидовал, наверное. Или хотел поменяться с кем-то из них местами.

– Так сколько стоит твоя совесть, Глебов? – напомнил генерал. – Есть ведь она у тебя? Или нет?

Глебов ухмыльнулся:

– Думаете, товарищ генерал, я один такой? Думаете, бандиты ко мне одному обратились? Я один с ними снюхался? Или вы не знаете, что они всю милицию скупили? Всю страну скупили? И если б не я, так кто-то другой оказал бы им помощь.

Федоров вздохнул. И неожиданно согласился:

– Возможно, Глебов. Спорить не стану, размах у бандитов широкий. Ко мне ведь тоже приходили с разными заманчивыми предложениями. Одно время я даже о рапорте подумывал, в отставку хотел уйти, на пенсию отправиться. Но ни разу, ни на мгновение не появилась у меня мысль о содействии бандитам. Ни разу! А мне не пять тысяч предлагали, Глебов. Миллионы предлагали. В любой стране мира на любую сумму счет открыть обещали.

Желваки на лице генерала заходили ходуном, словно от зубной боли. Обсуждаемая тема положительных эмоций не вызывала.

– Несколько дней назад, – начальник УВД не сводил с Глебова пронизывающего и жесткого взгляда, – мы проводили в Чечню двести своих сотрудников. Торжественно проводили, после митинга у Вечного огня на площади Победы. При всем честном народе… Весь город, кажется, собрался на площади. В тот день не только УВД провожало своих сотрудников в опасную командировку, а матери и отцы провожали своих сынов, жены – мужей, дети – отцов… И все молились богу за их жизни. Все. И сейчас молятся. И будут молиться. И верующие, и неверующие. И я тоже молюсь, потому что каждый из этих двухсот вот тут у меня, в сердце. И как можно допустить, Глебов, чтобы мы, проводив лучших своих ребят в боевой район, отдали город на милость уголовникам и бандитам? Пошли на сговор с криминалом и беспределом? Чтобы встали в один ряд с убийцами и насильниками, и отдали им на поругание дочерей, сестер, жен этих двухсот парней? А ты пошел на это, Глебов. Как тебя называть после этого?

Бледный Глебов потянулся в нагрудный карман за валидолом. Выудил непослушными пальцами белый спасительный кружок, запихнул под язык. Вздохнул шумно, вроде облегченно. И встрепенулся:

– Я тоже был в Чечне, товарищ генерал. Три месяца в палатке мерзнул…

Опальный майор немного воспрянул духом. Командировка в Чечню была позитивным эпизодом в его биографии и в данной ситуации могла стать каким-то козырем. Хоть и единственным.

– Я знаю, – подтвердил генерал, и Глебову показалось, что в голосе начальника УВД появились сочувствующие нотки.

Боевые страницы из биографии майора Глебова уже никому не удастся удалить. А вот учитывать придется. Он кровь в Чечне проливал, жизнью рисковал, а что взамен? Ничего. Квартиру лишь недавно получил. Никаких льгот, никакого уважения, зарплаты едва-едва на самое необходимое хватает. Это тоже не мешало бы учитывать. А спрашивать и требовать мы все мастаки, для этого большого ума не надо.

– С капитаном-десантником в Чечне познакомились?

Вопрос оперативника прозвучал громом среди ясного неба, когда Глебов уже начинал прикидывать варианты насчет приемлемого завершения разговора. Оправдания, конечно, не будет, но наказание может быть не таким суровым. От начальника УВД многое зависит. Вернее, от бумаг, которые будут фигурировать в суде.

– С каким капитаном? – переспросил Глебов, выигрывая время для паузы. Нужно было перевести дух, подготовиться к неожиданному повороту в разговоре. О каком капитане спрашивал вездесущий опер, бывший и.о. начальника Клепиковского РОВД догадался сразу. И смотрел на Ковалева с нескрываемой неприязнью. Сидел бы да помалкивал, как в штаны наложил, и не совал свой нос куда не надо. Службист хренов.

Вадим выразительному взгляду майора не придал никакого значения. Он его просто не замечал. И пояснил:

– С тем самым капитаном, который специализируется на продаже оружия преступникам.

Глебову стало жарко. Кажется, вся кровь хлынула к лицу, выдавая душевное состояние. Особых иллюзий по поводу осведомленности оперативников он не питал – и все же такого размаха от них не ожидал. А они даже про капитана узнали. Плохи дела. Совсем плохи. Пора сливать воду.

– Долго думаешь, Глебов, – напомнил о себе генерал, – лазейку пытаешься найти. Зря стараешься. Рассказывай все как на духу. Помочь себе уже не поможешь, но хоть не навредишь. Так кто он, этот бравый десантный капитан?

Глебов втянул голову в плечи. Если б не милицейский мундир, его вид представлял бы собой еще более жалкое зрелище.

– Зовут Владимир, – негромко произнес Глебов, не отрывая взгляда от стола, – фамилия Елисеев. Познакомились тут, в Рязани.

Генерал глянул на Ковалева. И ободряюще кивнул. Давай, мол, продолжай. Тяни дальше ниточку, коль первый за нее ухватился. Оперативник намек понял правильно.

– При каких обстоятельствах вы познакомились?

Глебов на секунду замешкался, припоминая подробности губительного для себя знакомства с десантником. Понимал, что это может иметь большое значение для следствия. Теперь каждый его шаг представляет для оперов особый интерес. Сыскари не успокоятся, пока все не раскопают. А он-то, дурак, опасался службы собственной безопасности, созданной Федоровым для искоренения коррупции в УВД. На них оглядывался, в их сторону дыхнуть боялся и не предполагал, что беда поджидает совсем с другого бока.

– Случайно познакомились, – припомнил Глебов, – в прошлом году. Я тогда в управление приезжал. А по дороге домой в кафе заглянул, перекусить малость. Ну и, понятное дело, стресс после совещания снять. Там и встретил капитана. Он тоже по форме был, я и подсел к нему за столик. Родственная душа, словом. Выпили, посидели, поговорили. Чечню вспомнили. Ребят погибших помянули…

– Не трожь погибших, иуда! – вскипел Федоров и гневно грохнул по столу кулаком. – Не марай их память! Они смертью храбрых за народ пали, а ты их продал и предал! Они о долге своем думали, а ты о кармане. Продажная твоя душа. Ни слова больше о ребятах! Не выводи меня из себя. Продолжай, Вадим Михалыч.

Вадим усмехнулся. Еще один такой эмоциональный всплеск со стороны начальника УВД, и Глебов вряд ли будет способен продолжать разговор.

– Капитан был в парадной форме? При регалиях, при орденах?

Вопрос оперативника показался Глебову более чем странным. Каверзным, а потому опасным. Опальный майор не сомневался, что оперативник готовит какую-то ловушку, и нервничал, не предугадывая его намерений. Если б он знал, зачем оперативник спросил про форму капитана, то чувствовал бы себя