Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

Чернушкин поднялся с кресла. Шмелев тоже встал. И направился следом за хозяином в коридор. У того возражений против «почетного» сопровождения не возникло. Главное, чтоб бабка не увидела, ни о чем не догадалась и лишний раз не нервничала. Они и так уже без валидола никуда ни шагу не ступают, в каждой одежке по упаковке держат. На всякий случай.

Пистолет принес Дмитрий. Вместе с бабкиным сапогом. Недавний владелец оружия шел следом. Опустился в кресло и с прежним спокойствием глянул на Ковалева.

– Как будете оформлять? Может, все-таки оформим как добровольную сдачу? Все поменьше дадут. Нельзя мне бабку надолго одну оставлять.

Вадим вытащил из «ПМ» обойму, пересчитал патроны. Трех не хватало. Принципиальный председатель выпустил их в того самого рэкетира Ва… Так сказал Кузьма. Некстати он тогда спохватился, очень некстати. Вадим вопросительно уставился на председателя:

– А где остальные три? По воробьям пуляли?

Чернушкин ухмыльнулся:

– По волкам… Десять дней назад. Приезжали тогда четверо твердолобых на иномарке, уму-разуму меня учили. Подробно, с блокнотиком. Растолковали всю раскладку колхозного урожая. На какие элеваторы везти, по какой цене и кому сдавать, сколько тонн. А урожай у нас в этом году отменный уродился, больше тридцати центнеров с гектара вышло. Пахали мы, значит, пахали, потом своим всю землю полили и за все свои усилия должны были отдать четвертую часть урожая. И кому? Паразитам. Я всех пенсионеров, всех акционеров, всех пионеров на поля в уборочную страду выгонял, зарплату им хорошую обещал. А эти нелюди приехали ее забрать… Все мне припомнили, все мои упрямства простить обещали, если в этот раз сделаю по-ихнему. Я держался как мог, до самого последнего момента надеялся, что по-хорошему обойдется. Не обошлось. Оружием начали грозить. Пришлось защищаться. Пульнул несколько раз, что ж делать. Не ждать же, когда тебя первым продырявят. Испугались они, к машине сразу побежали. Не ожидали, знать, такого отпора. Не знаю, попал в кого или нет. Вечером дело было, стемнело уже.

О результатах ночной стрельбы Ковалев решил пока не говорить. Лишние волнения деду ни к чему. А вот о точной цифре «макаровых», находящихся на вооружении передового колхоза, поговорить следовало. Тактично, исподволь, чтобы не напугать пожилого человека. А вот упрекнуть можно.

– Можно представить, – Вадим улыбался, – как вооруженные бандиты испугались пистолета и после нескольких выстрелов ринулись наутек. С полными штанами. Как только до Рязани доехали, не задохнулись.

– А у них «кондишка» в машине, – подсказал Быков, – иномарка ведь была, не уазик.

Чернушкин поморщился, скривился пренебрежительно и смолчал. Приготовился слушать дальше. И хорошо догадывался, о чем будет речь. Об оружии, о чем же еще. За этим они приехали.

– Степан Степанович, – участливо добавил Ковалев, – нам нужны все «стволы», приобретенные вами. Вся дюжина.

Чернушкин тяжело вздохнул. Все, каюк. Доигрался, старый хрыч. Взялся на старости лет за оружие. Шестьдесят с лишним лет не брался, а тут вдруг надумал, взялся. И чем теперь его глупость закончится, один бог знает. Да если б только на себя одного беду накликал, если б не втянул в это дело других людей. Хороших людей. Не ворье, не жуликов, а своих колхозников. Организовал, называется, самозащиту. Целый отряд вооружил. Так и загремят теперь за решетку всем кагалом. В этом можно не сомневаться, в таких делах закон всегда заявляет о себе в полный голос. Законники хреновы. Раньше бы вас сюда.

– Будет тебе оружие, майор, – хмуро пообещал председатель, – только с одним условием. Людей не вини. Я один это организовал, один и отвечу. Никаких других фамилий в протоколе не должно быть. Согласен?

– Согласен, – Ковалев даже не раздумывал, а чтобы у председателя не зародилось сомнений в искренности, добавил: – Мы тоже так думали. Поэтому и участкового не стали привлекать. Лишние свидетели ни к чему. Верно, Степан Степанович?

Лицо председателя преобразилось. Движения приобрели прежнюю быстроту и упругость. Кажется, сникшее тело организатора отряда самообороны возвращалось к жизни.

– Вот это разговор, вот это я понимаю, – удовлетворенно заметил он, – через полчасика весь арсенал будет здесь. Я мигом управлюсь. Мать! Оглохла что ль от своих «мыльных опер»?

В одной из многочисленных комнат хлопнула дверь.

– Слышу, не глухая, – послышалось из прихожей, – что тебе?

– Как что? Не видишь, гости у нас. Похлопочи, организуй что-нибудь. Чайку, кофейку, бутылочку не забудь. На время моего отсутствия остаешься за дежурную. Ясно?

– Слушаюсь и повинуюсь, – шутливо откликнулась «дежурная». И не спросила, не поинтересовалась причиной отлучки мужа. Похоже, авторитет хозяина дома распространялся не только на правление колхоза. Его распоряжения обсуждению не подлежали.

Чернушкин вернулся через сорок минут. Положил на пол тяжелую сумку и виновато признался:

– Десять. Одного нет…

Вадим вскинул брови:

– Пистолет не игрушка, Степан Степанович. И где же он?

Председатель беспомощно развел руками:

– На рыбалке, мать его дери, – и смахнул с лица капельки пота, – вчера вечером на Оку с дружками укатил, в Юшту. Вернется дня через два, не раньше. Без ночевок да выпивок у них ни одна поездка не обходится. Сам не знаю, что делать. Обыск, может, устроить? Найдем ли? Чужой похорон не просто обнаружить. Людей только взбаламутим.

Увлеченность рыбалкой незаконного обладателя пистолета обернулась дополнительной проблемой. Действительно, что делать? Ехать в Юшту слишком далеко. Да и маловероятно, что рыбаки там. Закинули, небось, сети где-нибудь в укромном местечке, да сидят в палатке на берегу. Подогреваются. Квасят, другими словами. Ждать тоже бессмысленно. Продолжительность рыбалки определяется количеством водки, а этого добра сейчас хватает. Как грязи. Сплошь и рядом специализированные палатки стоят, того и гляди споткнешься. Захочешь мимо пройти, а не получится. Так что рыбалка может затянуться до Нового года, благо в колхозе сейчас полное затишье. Бархатный сезон.

– Да, Степан Степанович, загадка… Что делать будем?

Председательские руки снова разошлись в стороны:

– Хрен его знает, майор. Если не к спеху, подождите пару деньков. Не здесь, знамо дело. У себя. Поезжайте домой, работайте себе спокойно, а когда рыболов вернется, я сразу звякну. Хошь, сам приедешь, хошь, пришлешь кого из ребят. Могу и сам «пушку» привезти.

Вадим усмехнулся. Пожилой ведь мужик, этот председатель, и жизнь хорошо знает, а про оружие говорит, словно о хозяйственном орудии. О лопате или вилах. Неужели жизнь настолько изменилась, что грозный пистолет Макарова стал сравним с топором?

– Слишком все просто у вас получается, Степан Степанович, – укоризненно заметил Вадим. – Представляете, что будет, если вас стопорнут по дороге? Что станете говорить? На майора Ковалева кивнете? Вряд ли поможет. И получите статью. На ровном месте.

Председатель почесал