Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

прикрывались, как пешками в большой игре. Вы были пешками, ими и остались. Как тот несчастный в лесном костре. Я поэтому и уверен, что это один из ваших, потому что у вас с ним схожая роль. И судьба тоже. Его тоже использовали, чтобы отвлечь наше внимание. И использовали те самые люди, направившие вас лесным маршрутом.

Бандит молчал. Могло показаться, что изложенная детективом информация представлялась ему не более чем бредовым вымыслом, недостойным внимания. Или, наоборот, чересчур значимой. Ковалев тоже решил выждать небольшую паузу. Не переборщил ли? Слишком уж увлекся философскими измышлениями. Если Кузьме его доводы покажутся неубедительными или, еще хуже, надуманными, то никаких показаний не жди. Да и не доводы вовсе, а размышления. Вслух.

– Не пойму, к чему ты клонишь? – наконец-то подал голос Кузьма. – Расколоть хочешь? Зря стараешься, майор. Дохлый номер. Не вижу смысла давать тебе наколки. Все равно ведь не простите за старшину. Не ты, так другие достанут. Не в СИЗО, так в тюряге. Если б не старшина, пораскинул бы мозгами. Глядишь, тройку годиков скостил бы у приговора. А так какой смысл стукачить? Братков против себя настроить? Узнают, не простят. Стукачей нигде не любят. Кроме ментовки.

Кузьма даже мысль о возможном сотрудничестве воспринимал болезненно, отвергая категорично и решительно. Он вообще вспылил бы, если б не болезненное состояние. Беспомощное, можно сказать, состояние. Что можно сделать со сломанной ногой, привязанным к железной койке? Ничего. Даже возмутиться нельзя.

– При чем тут братки? – удивился детектив. – Они мне до лампочки. Мне нужны бравые парни, накормившие свинцом этого несчастного. Твои братки только рады будут, когда узнают.

Кузьма задумался. Надолго, на целую минуту. Ковалеву даже показалось, что его предложение не вызвало интереса. Арестант его слова просто-напросто проигнорировал. В таких разговорах всякое случается.

– А если не узнают? – Кузьма впервые с начала встречи смотрел прямо на детектива. – Зачем им знать? Ты и я. Больше никто.

Вадим не удивился и не обрадовался. Словно заранее был уверен в сговорчивости Кузьмы и его согласии поделиться кое-какой информацией. И вправду психолог.

– Без проблем, – пообещал тот, – ты и я. И судья.

Упоминание о судье было намеком на послабление в приговоре за сотрудничество, и в данной ситуации намек не был лишним. Пусть пораскинет мозгами, поковыряется в памяти. Пешка не пешка, а кое-что знать должен. А знаниями нужно делиться.

– Ты прав, майор, – в голосе Кузьмы звучало уважение, – костер организовали наши ребята. Палили тоже нашего…

Короткая пауза вселила надежду услышать фамилии. Однако Кузьма никого не назвал. Он просто собирался с мыслями.

– Продырявили его в конце позапрошлой недели, – продолжал Кузьма, – да, примерно так и выходит, дней десять назад. Я в той разборке не был, поэтому подробностей не знаю. Да и какая разборка… Пацаны поехали в Шиловск одного мудака пошерстить. Есть там такой. Упертый, как баран. Один на всю область. Как отказался с первого дня «бабки» платить, так и не заплатил ни разу. Ни копейки. Я, говорит, на государство работаю, народ кормлю, а не бандитов. Урод…

– И кто такой? – не сдержался Вадим, боясь, что затянувшаяся пауза помешает Кузьме вспомнить фамилию «упертого барана».

– Чернушкин его фамилия. Как звать-величать, не знаю. Знаю лишь, что работает председателем колхоза в Шиловске. Жмот хренов. Самый богатый колхоз в районе, а такой скряга. В других колхозах шаром покати, ни мяса, ни денег, ни зерна, так председатели для братвы из дома скотину вели. Ссориться потому что не желали. Понимали, чем это грозило. А этому мудаку хоть кол на голове теши. Не дам, и все. Шеф хотел было рукой махнуть, а как махнешь, если его примеру могли другие последовать? Дурной пример заразительный. Вот и послал к нему пацанов, чтоб проучили. И никто не думал, что мудак приготовился к встрече. И приготовился плотно. Собрал вокруг себя десяток таких же упертых и вооружил всех «макарами». Банду, короче, организовал. Учти, майор. За раскрытие банды не одну звездочку получить можно.

Вадим не хотел переводить разговор на звездочку. И поторопил:

– И чем закончилось?

– Пальбой, чем еще. У них никто не пострадал, а нашего Ва… зацепило. Гады.

– Интересный случай, – признался Ковалев, – и какой был ваш ответ? Я ж говорю, что те дни в области прошли без стрельбы и разборок. А у вас ведь не принято оставлять подобные выпады без ответа. Отложили на потом?

Кузьма вздохнул:

– Простили. Шеф так повелел. Лишняя стрельба нам ни к чему была, твоя контора и без того землю копытом рыла. Пусть живут, мол.

О милостивом распоряжении шефа Кузьма то ли сожалел, то ли одобрял. То ли сам до сих пор не пришел к какому-то мнению. И неожиданно усмехнулся:

– Шеф даже велел отвезти Чернушкину деньги. Не в подарок, а чтобы из этих денег председатель отстегивал нам плату. Якобы как все. Прикидываешь, майор?

Майор прикидывал. А заодно соображал, где найти время для поездки в Шиловск. С Чернушкиным надо встретиться непременно сегодня. Очень интересно знать, где и у кого колхозный председатель-передовик приобрел оружие… Двенадцать «стволов». Настоящая банда. Хотя и колхозная. И не хилая, если вынудила рязанских боевиков пойти на уступки. Действительно, погнали наши городских.

Глава 28

– Степан! Слышь, Степан!

Рассерженный женский голос раздавался из кухни и разносился по всему дому, будто норовя вырваться на улицу, где возле крыльца остановился чей-то уазик. Почти такой же, как у них. Из машины выбрались трое молодых парней, чуть ли не одновременно клацнули дверцами и направились к дому.

– Оглох что ль, Степан?

В туалете недовольно заурчал сливной бачок, и под его аккорды в прихожей появился дородный круглолицый мужчина пенсионного возраста, в спортивном костюме и тапочках на босу ногу.

– Что раскудахталась, мать? – строго спросил он жену. – Будто не знаешь, что перед обедом я всегда работаю в своем кабинете с бумагами.

– Хоть на кухне помолчал бы про свой кабинет, – упрекнула жена. – Выглянь на улицу-то. Опять приехали. Да пузень от стыда прикрой. Нашел, чем хвалиться.

Не обращая внимания на жену, Степан настороженно уставился в окно. Визитеры уже поднимались по ступенькам крыльца. Молодые, спортивные, в себе уверенные. Одеждой, правда, неброские. И вроде не наглые. Лицо одного показалось знакомым, этого парня он где-то встречал. Или видел.

Раздавшийся в прихожей звонок нарушил беспорядочный калейдоскоп воспоминаний, и хозяин дома не спеша направился к входной двери. Он все же надеялся выудить в памяти хотя бы крохотный эпизод, связанный с визитером. В нынешнее время дверь своего дома кому попадя не открывают.