Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

Кузьма пожал плечами:

– Всякое может быть. В чем смысл твоего базара?

Кузьма с самого начала разговора пытался понять, какой информацией располагает этот мент, чтобы предугадать все возможные выкрутасы с его стороны и не проколоться. И злился, потому что ничего дельного в голову не приходило. В рассуждениях мента не было никакой логики. Вернее, логика была, но оставалась непонятной и необъяснимой. Почему он перевел разговор на труп? Кузьма не эксперт, чем он может быть полезен? Тем более если это произошло позавчера, когда они сидели в Раздельной. На этот счет у него полное алиби.

Вадим достал из папки небольшой целлофановый пакетик с деформированным кусочком металла. И пояснил:

– Это пуля. От «ПМ». Эксперты установили, что несчастный умер от ранения в живот. Ранен он был дней десять назад, примерно 20 октября. По нашим сводкам, ни в тот день, ни позже никаких перестрелок зарегистрировано не было. И обращений в больницы с пулевыми ранениями тоже. Остается предположить, что парень пострадал в междоусобной разборке.

Кузьма небрежно изогнул брови. Всякое, мол, бывает.

– Самое несправедливое то, что его можно было спасти, – посочувствовал Вадим, – сама по себе рана оказалась не смертельной, и если б дружки догадались привезти его в больницу, то сейчас он бегал бы как страус. Но дружки побоялись. И по-своему они правы. Мы узнали бы о нем через полчаса. Сам погибай, а братков выручай. Верно?

Кузьма засомневался:

– Откуда известно, что он бандит? Больницу многие люди боятся, не только бандиты. Я вот тоже к этим коновалам старался лишний раз в лапы не попадать. Лучше дома переболеть, чем к ним обратиться. Не лечат, а колечат.

– По тебе не скажешь, – Вадим усмехнулся, – вон в каких условиях лежишь. Уход, лекарства, питание как в санатории. Пресса даже есть.

Кузьма промолчал. Не находил, наверное, причин для зависти своему «санаторному» режиму.

– Оттуда известно, что эти трое некоторое время постояли возле костра, – твердо сказал Ковалев, – они явно прощались с ним. А один и вовсе снял кепку.

Бандит упорно не хотел открывать глаза, стараясь сохранить на лице прежнее выражение. И Ковалев догадывался, насколько нелегко ему это давалось.

– Может, они просто грелись, – уголки губ бандита скривились в усмешке, – осень все-таки. Прохладно.

Ковалев вздохнул. Кузьме даже показалось, что оперативник опечалился его несогласием. Абсурдное, конечно, предположение. Зачем браткам греться у костра, когда рядом ждал теплый комфортабельный джип. Зачем им вообще надо было ехать в этот гребаный лес? Костер зачем-то понадобился. Пионеры хреновы. Сбросили бы в Оку с грузилом на ногах, и с концами. И никакой мент не терзал бы сейчас Кузьму с этим костром. У него и без того есть о чем поразмыслить. Ему и так три статьи светят, одна тяжелей другой. Захват заложников, оружие, убийство милиционера… А еще припаяют вооруженное сопротивление этому супермену при аресте. Короче, от «пятнашки» и выше. Хорошо хоть «вышку» отменили.

О лесных визитерах Кузьма догадался сразу, с первыми словами мента. Щепа, Афоня, Тимоха. И Ваха. Это его десять дней назад продырявили из «ПМ». Мент прав, все сходится. Преставился, значит. Отмаялся. Но зачем понадобилось его сжигать? Непонятно. Ни одной дельной мысли, ни одной догадки. Мудаков безмозглых разве поймешь. Если б они головой думали, а не задницей.

– Об этой троице я ничего спрашивать не буду, – напомнил о себе оперативник, словно решив помочь собеседнику в решении непосильной загадки, – про них мы уже достаточно знаем. Меня интересует другое: кто подстрелил вашего друга?

Бандит наконец-то открыл глаза. Вопрос явно удивил. И напугал. Слишком уж уверенно говорит мент.

– Моего друга? – Кузьма постарался показаться изумленным. – Почему ты так решил, майор? Ты уверен, что эта мужчина, а не женщина? Или знаешь имя-отчество этой «головешки»?

И напрягся. От этого мента немудрено и не такое услышать. И облегченно перевел дух, когда детектив отрицательно качнул головой.

– Чего не знаю, того не знаю. Пока не знаю. А в принадлежности несчастного к вашей группировке не сомневаюсь. И вот почему.

Вадим замолчал и зачем-то глянул на часы. Разговор длился уже полчаса, а результатов пока никаких не принес. Единственным позитивным моментом является разве лишь заинтересованность Кузьмы узнать правду о взрыве. Он просто жаждет узнать всю его подноготную. Потому и не противится продолжению разговора. Надо постараться не разочаровать его ожидания.

Вадим привстал со стула, прошелся по палате. Движения помогают размышлениям. Сделал несколько шагов, остановился напротив койки.

– Ты не задумывался, что для выхода из Раздельной вы избрали не самый лучший вариант? Честно говоря, такого подарка от вас мы не ожидали. Боялись, что потребуете транспорт. Вертолет даже приготовили.

Кузьма знал о нахождении возле деревни вертолета, но не поверил, что менты присылали его для них.

– Неужели отпустили бы?

– Конечно, отпустили бы. Главной задачей для нас было освобождение заложников. Вас все равно поймали бы. Куда бы вы делись. Установка не поменялась даже после гибели старшины. Кто его, кстати?

Кузьма пожал плечами:

– Какая разница? Втроем мы были, трое и отвечать будем.

Вадим не стал разубеждать.

– Что ж, вам видней. Хозяин барин. Ваша судьба, вам ею и распоряжаться. Идем дальше. Может, следующий шаг будет интересней. Тебе не кажется странным, что вы слишком уж легко и просто вышли из деревни? Не появлялась такая мысль, что вас специально выпустили? Свободного воздуха предоставили, пока вы прямиком в засаду шли.

Кузьма готов был рассмеяться. Веселый мент, все у него получается легко и просто. Кино.

– Можно подумать, вы знали о нашем маршруте. Не свисти, майор. Это смешно.

Спорить с этим было трудно. И Вадим не спорил. Действительно, смешно.

– А ты сам посуди, – Вадим не убеждал, а просто делился своими предположениями, – милиция выставляет засаду… Одну-единственную засаду на весь Клепиковский лес, не считая десантников у плотины. Нелогично, правда? Логичней было понатыкать людей под каждым деревом, под каждым кустиком. А менты почему-то ограничились одним-единственным заслоном. Погадали на кофейной гуще и ткнули пальцем в лесную чащу. И ясно увидели на кофейной гуще кривую линию и поняли, что это и есть бандитский маршрут. И угадали! Вот и верь после этого, что наша милиция тугодумная.

Кузьма молчал. Он тоже ломал голову над этим вопросом, пытаясь объяснить засаду у пруда чем угодно, только не предательством. Но слишком уж много странных совпадений и случайностей произошло в ту ночь, и все оказались повернутыми против них. Мент бил по самым больным местам. И бил больней, чем по ноге.

– Вас попросту сдали, – безжалостно подытожил детектив, – вы стали не нужны. И опасны. Вами попросту