Свежие сплетни для настоящей лентяйки - Мэрион Чесни Гиббонс

– О, они оба оказались в городе, потому что приехали на какую-то деловую конференцию.

– А что вы на самом деле знаете про этого Джека Помфрета? Вы не собираетесь просто взять и вручить ему деньги или сделать нечто в этом роде?

– Я не дура, – ответила Агата, разозлившись, потому что начинала подозревать, что она как раз и есть дура.

– О людях можно многое узнать, если зайти к ним домой, – заметил Билл. – Составить представление об их финансовом положении на основании того, где они живут и как выглядит жена.

– Значит, ты считаешь, что мне нужно за ним проследить? Пошпионить? Ты же вечно мне говоришь, что я все время сую свой нос не в свое дело.

– Я думаю, что вы – та еще заноза, когда это не нужно, и трогательно наивны, когда нужно на самом деле беспокоиться, – ответил Билл.

– Послушай, полисмен, я ведь много лет руководила успешной компанией.

– Может, в Карсли вы забыли, каким злобным и нехорошим бывает мир.

– Что? После убийства и всех волнений, с ним связанных?

– Это совсем другое дело.

– Ну, с Карсли у меня покончено.

На другом конце провода раздался веселый смешок.

– Это вы так думаете.

Агата устроилась за столом с кофе и сигаретой, чтобы еще раз просмотреть документы, которые ей оставил Джек. Он правда ожидает, что она передаст ему чек, не удостоверившись, что он сам делает точно такой же вклад в агентство? Новый кот и Ходж носились друг за другом по мебели. Бездомный котяра, похоже, поразительно восстановился и освоился.

Агата открыла портфель, нашла папку-планшет с зажимом для бумаг и закрепила там все документы. Она позвонила Рою Сильверу, молодому человеку, который когда-то работал в ее компании.

– Агги, дорогая, а я как раз думал к вам приехать, – зазвучал его голос в трубке. – Чем занимаетесь?

– Мне нужна помощь. Ты помнишь Джека Пом-фрета?

– Смутно.

– У тебя, случайно, нет его адреса?

– Кстати, есть. Я, когда уходил, свистнул вашу записную книжку со всеми адресами тех, с кем мы пересекались в процессе работы. Не надо пронзительных криков! Вы, вероятно, про нее просто забыли.

Дайте мне взглянуть… Ага, Кенсингтон, Кинанс-Мьюз, дом 121. Телефонный номер нужен?

– Он у меня есть, но, похоже, он не в Кенсингтоне. Неважно. Я прогуляюсь. Это тут за углом.

– Вы надолго в Лондон? Как я понял, вы в городе. Хотите встретиться?

– Может, позднее, – ответила Агата. – Ты женился?

– Нет. Почему вы спрашиваете?

– А что с девушкой как-там-ее, с которой ты приезжал ко мне в гости?

– Сбежала и променяла меня на пьяного дебошира.

– Мне очень жаль.

– А мне нет, – раздраженно ответил Рой. – Найду получше.

– Я тебе позвоню. Вначале мне нужно разобраться с одним вопросом. – Агата попрощалась с Роем и опустила трубку на рычаг. Почему Джек не сказал, что живет совсем недалеко отсюда?

Она направилась в конец Кинанс-Мьюз, до сто двадцать первого дома и позвонила в звонок.

Дверь открыла худая женщина затрапезного вида. Из тех, кто носит искусственно выращенный жемчуг и зеленые резиновые сапоги в Лондоне. Агата таких не любила.

– Мне нужен мистер Помфрет, – сказала Агата.

– Мистер Помфрет больше здесь не живет, – ядовито ответила женщина. – Я купила у него дом. Но я ему не секретарша и отказываюсь пересылать еще какие-то письма. От него требуется только заплатить небольшую сумму на почте, чтобы они перенаправляли письма по новому адресу.

– Если вы дадите мне его новый адрес, я возьму все письма и отнесу сама, – предложила Агата.

– Прекрасно. Подождите здесь, я вам его напишу.

Агата стояла на пронизывающем холоде на покрытых инеем булыжниках перед рядом небольших домов. Стая гусей пролетала над головой на пути от Круглого пруда в саду Кенсингтон-Гарденс в Сент-Джеймсский парк. Перед поворотом в переулок стояли двое собачников, которые спустили своих любимцев с поводков, и те бежали от двери к двери и поднимали лапы у каждого дома, затем обе собаки присели и одновременно оставили кучи перед тем, как удовлетворенные хозяева их позвали. «Более эгоистичных любителей животных, чем в Кенсигтоне, нет нигде», – подумала Агата.

– Вот адрес и письма, – сказала женщина, вручая ей листок бумаги и пачку писем. Агата поблагодарила ее, положила корреспонденцию в портфель и в удивлении посмотрела на адрес, как раз когда женщина плотно закрыла дверь: Арчуэй, Рамильес-Кресент, на одной строке. В приходящем в упадок пригороде Арчуэй еще оставались особняки и жили какие-то богатые люди, но «8А» означало, что это квартира на полуподвальном этаже.

Агата пошла в направлении станции метро «Глостер-роуд». Она не хотела делать много пересадок, поэтому решила ехать по линии Дистрикт до Набережной, там пересесть на Северную линию и так добраться до Арчуэй. Устроившись в поезде на Северной линии, Агата достала письма. По большей части это была «макулатура», но нашлось и одно письмо с требованием уплаты подоходного налога.

Сердце Агаты ушло в ее холодные пятки. Законопослушные люди, у которых стабильное финансовое положение, сами обращаются в Налоговую службу.

После этого Агата достала карманный атлас Лондона и стала искать там Рамильес-Кресент, которая затерялась среди сети улиц за больницей.

Люди на главном перекрестке в районе Арчуэй при выходе из метро выглядели так, словно пребывали в депрессии. «Можно было бы их всех подхватить разом и сбросить на улицы Москвы – и никто не понял бы, что они иностранцы», – уныло подумала Агата и принялась взбираться на крутой холм, который начинался прямо у станции метро. Добравшись до больницы, она повернула в сторону Рамильес-Кресент.

Оказалось, что на ней полукругом стоят полуразрушенные дома Викторианской эпохи. Очевидно, здесь не чувствовался экономический спад, потому что никто отсюда не поднимался до такого положения, которое может ухудшиться. Не с чего им было падать! Агата увидела неухоженные сады, большинство из которых залили бетоном, чтобы поставить какую-нибудь ржавую машину. Агата подошла к дому номер восемь. Догадалась она правильно: квартира 8А находилась на полуподвальном этаже. Агата пробралась мимо сломанной детской коляски, которую, судя по виду, скорее сюда швырнули, чем просто оставили ржаветь, и нажала на кнопку звонка. Насколько она помнила, пусть и смутно, Марсия Пом-фрет была статной, отлично сложенной блондинкой.

Вначале Агата не узнала Марсию в той женщине, которая открыла ей дверь, – поблекшей, морщинистой, с отросшими черными корнями волос. Марсия смотрела на нее и совершенно не узнавала.

– Что вы продаете? – спросила она усталым гнусавым голосом.

Агата решила соврать.

–Я ничего не продаю,– радостно ответила она.–