Рассказы - Майкл Коннелли

Стилвелл заехал на площадку, развернулся и припарковался у самого выезда, чтобы в случае чего сразу рвануть с места.

— Если мы прижмем здесь Милки, то вести его на выходе будет кромешным адом, — сказал он, глуша мотор.

— Прорвемся, — отозвался Харвик. — Так что у тебя стряслось?

Стилвелл открыл дверь и уже занес ногу, но передумал и снова повернулся к напарнику.

— Я потерял то, ради чего любил этот спорт, ясно? Давай на этом и закончим.

Он снова потянулся к выходу, но Харвик опять его окликнул:

— Так что всё же случилось? Рассказывай. Мы же напарники.

Стилвелл снова положил обе руки на руль и уставился прямо перед собой, в лобовое стекло.

— Я сына сюда водил, понял? Постоянно его с собой таскал. Ему всего пять лет было, когда я притащил его на матч Мировой серии. Он видел хоум-ран Гибсона, представляешь? Мы сидели вон там, на трибунах за правым полем, на самом последнем ряду. Единственные билеты, которые я смог раздобыть. Была бы отличная история, когда он вырастет... Половина Лос-Анджелеса теперь рассказывает байки, будто они тоже в тот день там были и все видели своими глазами...

Он осёкся. Харвик не делал попыток выйти из машины, он просто ждал.

— Но я его потерял. Моего мальчика. А без него... без него мне здесь больше делать нечего.

Больше не проронив ни слова, Стилвелл вышел наружу и с силой захлопнул за собой дверь.

У входа на уровне поля их встретил Хоутон, начальник службы безопасности, глядевший на них с явным скепсисом.

— К нам пожаловал Марк Макгвайр, так что сегодня все кому не лень из кожи вон лезут, чтобы просочиться на стадион. Сразу предупреждаю, парни. Если у вас нет реального дела, я вас не пущу. Приходите на любой другой матч, там сочтемся, без проблем. Я сам ветеран полиции Лос-Анджелеса и рад бы помочь...

— Рад за вас, мистер Хоутон, но позвольте мне кое-что прояснить, — жестко прервал его Стилвелл. — Мы здесь тоже из-за одного забивалы, только его фамилия не Макгвайр. Мы ведем человека, который приехал в город, чтобы кого-то прикончить, а не хоум-раны выбивать. Мы понятия не имеем, где он сейчас, но знаем наверняка, что у него есть билет на этот матч. Возможно, он пришел на встречу, а возможно, чтобы исполнить заказ прямо здесь, во время игры. Мы не знаем. Но мы никогда этого не выясним, если останемся стоять на улице. Теперь вы понимаете наше положение?

Под тяжелым, суровым взглядом Стилвелла Хоутон едва заметно кивнул.

— Сегодня на трибунах будет больше пятидесяти тысяч человек, — сказал он. — Как вы вдвоем собираетесь...

— Резервный уровень, одиннадцатый сектор, ряд К, первое место.

— Это его билет?

Стилвелл кивнул.

— И, если вас не затруднит, — добавил Харвик, — мы хотели бы пробить и сам этот билет. Посмотреть, кто его купил, если это возможно.

Стилвелл удивленно посмотрел на Харвика и кивнул. Сам он до этого не додумался. Отличная мысль.

— Это без проблем, — ответил Хоутон. Его тон сменился на самый что ни на есть дружелюбный и готовый к сотрудничеству. — А теперь по поводу этого сектора. Насколько близко вы планируете подобраться?

— Достаточно близко, чтобы видеть каждый его шаг и то, с кем он говорит, — ответил Стилвелл. — Ну и чтобы скрутить его, если придется.

— Это сиденье прямо под ложей прессы. Могу посадить вас туда, будете наблюдать за ним сверху.

Стилвелл покачал головой.

— Не пойдет. Если он сорвется с места, мы окажемся ярусом выше. Упустим.

— А если один будет в ложе, а второй внизу, на ногах, постоянно в движении?

Стилвелл прикинул варианты и посмотрел на Харвика. Тот согласно кивнул.

— Может сработать, — согласился Харвик. — Рации при нас.

Стилвелл перевел взгляд на Хоутона:

— Организуйте.

Пока что они оба устроились в первом ряду ложи прессы, высматривая место Вашона сверху. Оно пустовало. Национальный гимн уже отзвучал, игроки «Доджерс» как раз занимали свои позиции на поле. На питчерскую горку поднялся Кевин Браун. Зрителей ждала классическая дуэль. Мастер скоростных подач против Макгвайра, прирожденного слаггера[1].

— Будет жарко, — предвкушал Харвик.

— Ты главное не забывай, зачем мы здесь, — осадил его Стилвелл.

Трое бьющих «Кардиналс» один за другим быстро отправились в аут, так и оставив Макгвайра ждать своей очереди в круге разминки. В нижней половине первого иннинга у «Доджерс» дела пошли не лучше. Ни одного результативного удара, ноль очков.

И никакого намека на Милки Вашона.

Спустившийся в ложу Хоутон сообщил, что билет Вашона был выкуплен в составе целого пакета мест голливудским билетным брокером. Они записали название конторы и решили заняться этим завтра утром.

С началом второго иннинга Стилвелл сидел, опершись локтями о барьер ложи прессы. Отсюда весь стадион был как на ладони. Достаточно было слегка опустить взгляд, чтобы увидеть одиннадцатый сектор, ряд К, первое место.

Харвик развалился на сиденье. Стилвеллу казалось, что игра интересует его напарника гораздо меньше, чем сидящие в три ряда спортивные журналисты и комментаторы. Когда игроки «Доджерс» снова начали занимать позиции на поле, он негромко спросил Стилвелла:

— Твой сын... — заговорил он. — Это же всё из-за наркоты, да?

Стилвелл медленно, глубоко вздохнул и со свистом выдохнул. Он ответил, так и не повернув головы к напарнику.

— Что именно ты хочешь знать, Харвик?

— Мы ведь теперь напарники. Мне просто хочется... понять. Знаешь, когда у людей случается подобное, одни топят горе в бутылке. Другие — с головой уходят в работу. Сразу видно, к какому типу принадлежишь ты. Я слышал, ты преследуешь этих «Святых» с какой-то особой, бешеной яростью. Всё из-за мета? Твой пацан сидел на «винте»?

Стилвелл не ответил. Он смотрел вниз, туда, где мужчина в бейсболке «Доджерс» как раз занимал первое место в ряду К. Кепка была надета козырьком назад, из-под нее свисал белый конский хвост. Это был Милки Вашон. Он поставил полный стакан пива на бетонную ступеньку рядом с собой, а второй оставил в руке. Соседнее, второе сиденье пустовало.

— Харвик, — произнес Стилвелл. — Мы с тобой напарники, но моего сына мы обсуждать не будем. Ты меня понял?

— Я просто пытаюсь...

— Бейсбол — это метафора жизни, Харвик. А жизнь сама по себе игра жесткая. Кто-то выбивает хоум-раны, кого-то выводят в аут. Бывают двойные ауты, бывают самоубийственные сквизы, и каждый просто хочет вернуться домой целым и невредимым. Одни держатся на поле до самого девятого иннинга. Другие уходят пораньше, чтобы не торчать в пробках.

Стилвелл поднялся и повернулся к новому напарнику.

— Я навел о тебе справки,