Рассказы - Майкл Коннелли

Стилвелл опустился на корточки, приняв позу кетчера, и заглянул под двери. Ног видно не было. Однако на полу закрытой кабинки валялась синяя бейсболка «Доджерс».

— Вашон! — гаркнул он. — А ну выходи!

Он занял позицию перед закрытой дверью. Не колеблясь ни секунды, Стилвелл с силой ударил по ней левой ногой. Дверь распахнулась, с грохотом ударилась о внутреннюю стенку кабинки и тут же отлетела назад, с хлопком закрывшись. Все произошло за долю секунды, но Стилвеллу хватило этого мгновения, чтобы понять, что внутри кабинки пусто.

А еще, чтобы осознать, насколько он сейчас уязвим.

Разворачиваясь, он услышал за спиной шорох и краем глаза уловил стремительное движение. Кто-то бросился на него. Он начал поднимать пистолет, прекрасно понимая, что не успевает. И в то же самое мгновение до него дошло, что он разгадал главную тайну. Он понял, кто был мишенью Вашона.

Удар ножом в шею слева Стилвелл воспринял как глухой толчок кулаком. Чья-то рука тут же вцепилась в его воротник сзади и рванула назад, и в то же мгновение лезвие скользнуло вперед, вспарывая горло.

Стилвелл выронил пистолет, руки инстинктивно взлетели к разорванной шее. Сзади на ухо ему шепнули:

— Привет от Сонни Митчелла.

Его потащили назад и швырнули на стену рядом с последней кабинкой. Он развернулся спиной к кафелю и медленно сполз по желтой плитке, провожая глазами фигуру уходящего к выходу Милки Вашона.

Оказавшись на полу, он почувствовал под бедром пистолет. Зажимая левой рукой рану, из которой хлестала кровь, правой он нащупал оружие и вскинул его. Он выстрелил четыре раза подряд. Пули легли кучно в верхнюю часть спины Вашона и отбросили его прямо на переполненную бумажными полотенцами урну. Вашон рухнул навзничь. Его небесно-голубые глаза безжизненно уставились в потолок, а сбитая им урна покачивалась рядом из стороны в сторону.

Стилвелл уронил руку на плитку и выпустил пистолет. Он посмотрел на свою грудь. Кровь была повсюду. Она сочилась сквозь пальцы и ручьями стекала по предплечью. Легкие стремительно заполнялись, дышать становилось нечем.

Он знал, что это конец.

Превозмогая боль, он накренился набок, чтобы дотянуться рукой до заднего кармана брюк, и достал бумажник.

Очередной рев стадиона, казалось, сотряс кафельные стены. В ту же секунду в туалет влетел Харвик. Увидев два тела в разных концах помещения, он бросился к Стилвеллу.

— Господи... Господи Иисусе.

Он склонился над Стилвеллом, быстро осмотрел его, затем выхватил рацию и начал кричать в нее. Осознав, что частота закрытая, он лихорадочно крутанул переключатель на открытый канал и вызвался сообщить о ранении офицера. Стилвелл слушал этот крик будто со стороны. Он понимал, что шансов нет, и опустил взгляд на карточку-иконку, которую сжимал в руках.

— Держись, напарник! — кричал Харвик. — Слышишь, не смей отключаться! Они уже едут, сейчас будут!

Позади послышался шум. Харвик оглянулся. В дверях стояли двое мужчин.

— Вон отсюда! Пошли вон, вашу мать! Никого не пускать!

Он снова повернулся к Стилвеллу:

— Послушай, брат, прости меня. Я все просрал. Прости меня, черт побери! Пожалуйста, не умирай. Держись, друг, очень тебя прошу, держись.

Слова лились из него безудержным, отчаянным потоком, точь-в-точь как кровь из раны на шее Стилвелла. Без остановки. В полном безумии.

— Ты был прав, старик. Ты был абсолютно прав насчет меня. Я... я и правда соврал про тот матч. Я ушел раньше. Прости меня за это вранье, умоляю. Ты должен жить. Не бросай меня, пожалуйста!

Глаза Стилвелла начали закрываться. Ему вспомнился тот вечер, далекий-далекий. Словно из другой жизни. Он умер под всхлипы и лепет стоявшего перед ним на коленях нового напарника.

Харвик замолчал лишь тогда, когда понял, что Стилвелла больше нет. Он вгляделся в лицо напарника. Черты его разгладились, дыша умиротворением. Казалось, сейчас Стилвелл выглядел счастливее, чем когда-либо за весь этот бесконечный день.

Он заметил валявшийся на полу открытый бумажник, а затем увидел зажатую в ладони Стилвелла карточку. Он осторожно высвободил ее из онемевших пальцев и присмотрелся. Это была бейсбольная карточка. Не настоящая, а сувенирная, сделанная на заказ. На снимке был изображен мальчик лет одиннадцати-двенадцати в форме «Доджерс», с битой на плече и семеркой на груди. Под фотографией красовалась надпись: «Стиви Стилвелл, правый аутфилдер».

Позади снова зашумели. Оглянувшись, Харвик увидел вбегающих медиков. Он послушно отошел в сторону, хотя понимал, что спасать уже некого.

Пока парамедики тщетно пытались нащупать пульс у его погибшего напарника, Харвик отступил на пару шагов и рукавом рубашки вытер слезы. Затем он поднял с пола бейсбольную карточку и бережно спрятал ее в один из потайных кармашков своего кожаного портмоне с жетоном. Отныне он будет носить ее с собой всегда.

СОЧЛИСЬ В РОЖДЕСТВО

За последние два года ломбард «Три короля» на Голливудском бульваре грабили трижды. Почерк взломщика во всех случаях был одинаковым, поэтому в полиции Лос-Анджелеса подозревали, что орудует один и тот же человек. Однако вор действовал крайне осторожно. Он ни разу не оставил ни отпечатков пальцев, ни единой зацепки, которая помогла бы установить его личность. Раскрыть эти преступления так и не удалось, а похищенное имущество кануло в лету. Николаю Сервану, владельцу заведения и иммигранту из России, оставалось лишь разводить руками и недоумевать по поводу эффективности правосудия в приютившей его стране.

В канун Рождества Серван, как обычно, отпер заднюю дверь ломбарда, вошел внутрь и обнаружил, что его обобрали в четвертый раз. Но на сей раз взломщик все еще оставался внутри. Именно это обстоятельство в конечном итоге и привело детектива Гарри Босха и его напарника Джерри Эдгара к порогу «Трех королей».

В начале одиннадцатого утра они подъехали к месту на неприметном седане без опознавательных знаков — Босх взял его в гараже Голливудского отдела. Они знали, что внутри их уже ждут детектив из отдела по борьбе с кражами Юджин Брэкстон, а также сам Николай Серван. И, разумеется, труп.

— Глянь-ка, Гарри, здание выглядит как рождественский подарок, — заметил Эдгар, когда Босх заглушил мотор. — Только и ждет, когда мы его развернем.

И Эдгар не кривил душой. Фасад крошечного одноэтажного ломбарда был выкрашен в кричаще-красный цвет. Натянутая патрульными желтая оградительная лента и впрямь напоминала подарочный бант. Босх не удостоил замечание напарника ответом. Он молча выбрался наружу и захлопнул дверцу.

Босх ненадолго задержался на тротуаре, разглядывая фасад. Ломбард ютился между порносалоном и конторой по аренде почтовых ящиков. Защитная стальная решетка была раздвинута — по всей видимости, это сделал сам Серван утром, перед тем как вызвать полицию. Босх поднял глаза на вывеску над витриной. Традиционный символ ломбардов в виде трех шаров, расположенных треугольником, здесь был доработан: каждый шар венчала