Рассказы - Майкл Коннелли

в прошлое. Музыкант под навесом на палубе корабля. Солдаты, столпившиеся вплотную. Впереди — калеки на инвалидных колясках, парни без рук и ног. И этот мужчина с саксофоном, изгибающийся, ныряющий то вверх, то вниз, то в сторону, словно боксер Шугар Рэй Робинсон, выходящий из угла ринга. Музыка лилась, невероятно красивая, летящая, зажигающая огонь у него внутри. Этот звук был прекраснее всего, что он когда-либо слышал в жизни. Чертов свет в конце всех его гребаных тоннелей.

— Господи, Гарри, что там написано?

Босх посмотрел на Брэкстона, воспоминание неохотно отступило во тьму.

— Что?

— У тебя такой вид, будто ты там призрака увидел. Что там написано?

— Чикаго. Его сделали в Чикаго.

— «Калюмет»?

— Откуда ты знаешь?

— Я детектив по кражам. Это моя работа — знать такие вещи. «Калюмет» — одна из крупнейших контор. Давно на рынке. Может, нам удастся его отследить.

Босх кивнул.

— Ты тут закончил? — спросил он. — Поехали.

На обратном пути в отдел Босх уступил руль Брэкстону, чтобы спокойно рассмотреть саксофон.

— Сколько может стоить такая штука? — спросил он, когда они проехали уже половину пути.

— Смотря как оценивать. Новый потянет на тысячи. Скупщик в ломбарде даст за него от силы пару сотен.

— Ты когда-нибудь слышал о Квентине МакКинзи?

Брэкстон покачал головой:

— Вроде нет.

— Его звали Шугар Рэй МакКей. Потому что, когда он играл на саксе, он уклонялся и покачивался совсем как боксер Шугар Рэй Робинсон. Он был чертовски хорош. В основном работал сессионным музыкантом, но выпустил и несколько собственных пластинок. «Идеальная точка» — никогда не слышал эту вещь?

— Извини, друг, джаз — вообще не мое. Слишком банально, понимаешь? Детективы и джаз — заезженный штамп. Я лично кантри слушаю.

Босх почувствовал укол разочарования. Ему хотелось рассказать о том дне на палубе корабля, но человеку, далекому от джаза, объяснить это было невозможно.

— А при чем тут он? — спросил Брэкстон.

Босх приподнял саксофон.

— Это его инструмент. Внутри выгравировано: «Изготовлено на заказ для Квентина МакКинзи». Это и есть Шугар Рэй МакКей.

— Ты видел, как он играет?

Босх кивнул:

— Один раз. В шестьдесят девятом.

Брэкстон присвистнул:

— Давно же это было. Как думаешь, он еще жив?

— Без понятия. Пластинок он больше не записывает. Последний диск, который он выпустил, назывался «Человек с топором». И это было минимум лет десять назад. А то и больше. Обычный сборник.

Босх посмотрел на инструмент.

— Да и как записываться без инструмента, верно?

В кармане Босха пискнул мобильник. Звонил Эдгар.

— Гарри, ты где?

— Возвращаемся в отдел. Только что осмотрели квартиру Келмана.

— Есть что?

— Ничего особенного. Наркоша и саксофон. А у тебя?

— Во-первых, тут нестыковки с посмертным окоченением. Тело переносили.

— А что коронер говорит о причине смерти?

— Пока склоняется к твоей версии. Удар током. Ожоги на руке и ноге — это точки входа и выхода разряда.

— Источник нашли?

— Я все осмотрел. Пусто.

Босх задумался. Посмертное окоченение — это процесс оседания крови в мертвом теле. Она образует багровую линию под действием силы тяжести. Если тело переносят после того, как кровь уже осела, появляется новая линия. Обыватели об этой особенности не догадываются, но для любого детектива из убойного отдела это явная улика.

— Ты осмотрел витрину, под которой лежала перчатка?

— Да, осмотрел. Никаких источников тока, которые могли бы это объяснить. В той витрине есть внутренняя подсветка, но проводка там полностью исправна.

Брэкстон свернул на парковку за участком и занял место, зарезервированное для машин детективов.

— Опись личных вещей уже сделали? — спросил Босх.

— Да, ничего при нем нет. Карманы пустые. Ни документов, ни чего-либо еще.

— Ладно, мы приехали. Я подумаю над этим и перезвоню.

— Давай, Гарри. Я просто хочу сегодня уйти домой вовремя, а все это дерьмо мне очень не нравится.

— Знаю, знаю.

Босх отключил вызов и вышел из машины, прижимая к себе саксофон.

— Что там у него? — спросил Брэкстон.

— Да ничего особенного, — отозвался Босх через крышу машины. — Похоже, действительно удар током.

— Как ты и говорил.

— Когда зайдем, сможешь поднять отчеты по прошлым трем взломам в «Трех королях»?

— Сделаю. А с Серваном что?

— Я к нему загляну, но пусть пока помаринуется.

Они вошли в здание и спустились в детективное бюро, где разошлись в разные стороны. Брэкстон направился в отдел по борьбе с кражами за отчетами, а Босх — по заднему коридору к допросным. Серван сидел в третьей допросной. Когда Босх открыл дверь, тот взволнованно мерил шагами тесное помещение.

— Мистер Серван, вы как? Еще недолго осталось.

— Да, хорошо, хорошо. Нашли?

Он указал на саксофон. Босх кивнул:

— Это из вашей лавки?

Серван оглядел инструмент и закивал еще усерднее:

— Думаю, да, это он.

— Хорошо, мы это точно выясним. Нам нужно еще кое-что проверить, а потом мы к вам вернемся. Хотите кофе или, может, в туалет?

Серван отказался и от того, и от другого, и Босх оставил его в комнате. Вернувшись к столу убойного отдела, он принялся искать Квентина МакКинзи. Он пробил его по базам дорожного департамента, спискам избирателей и криминальным сводкам. Компьютер выдал данные об арестах за наркотики в Лос-Анджелесе в семидесятых и восьмидесятых годах, но ни адреса, ни каких-либо зацепок, указывающих на его нынешнее местонахождение, там не было.

Подошедший Брэкстон бросил ему на стол три тонкие папки. Босх попросил его взять распечатанное фото Монти Келмана и показать Сервану — вдруг тот вспомнит, заходил ли Келман когда-нибудь в ломбард в качестве клиента.

Когда Брэкстон ушел, Босх принялся изучать отчеты о взломах, начав с самого первого налета на «Три короля». Он быстро пролистывал страницы, пока не дошел до описи похищенного имущества. Никакого саксофона в списке не значилось. Он бегло просмотрел перечень вещей и убедился, что все они были мелкими ценностями, украденными из подсвеченной витрины.

Он вернулся к сводке, составленной Брэкстоном. В ней сообщалось, что неизвестный или неизвестные проникли в заведение, взломав заднюю дверь, а затем обчистили витрину с самыми дорогими товарами. Брэкстон отметил, что витрина запиралась на ключ, и замок либо оставили открытым, либо вор искусно вскрыл его отмычкой.

Он перешел к следующему отчету и обнаружил в списке похищенного имущества саксофон. Он был описан как альт-саксофон, но никаких других опознавательных знаков или имени человека, сдавшего его в залог, указано не было. Ознакомившись со сводкой, он понял, что она в точности повторяет первую. Взломщик или взломщики проникли через заднюю дверь, вскрыли витрину и забрали все самые ценные вещи. Саксофон, судя по всему, прихватили просто под руку, и теперь Босх понимал почему. Монти Келман всегда мечтал научиться играть на этом инструменте.

Третий отчет ничем не