Рассказы - Майкл Коннелли

Харвик. Ты из тех, кто сваливает пораньше, чтобы проскочить пробки. Не было тебя здесь. В восемьдесят восьмом. Я это знаю. А если и был, то ты давно махнул на команду рукой и ушел до девятого иннинга. Я знаю.

Харвик промолчал, отведя взгляд.

— Вашон внизу, — сказал Стилвелл. — Спускаюсь к нему, буду караулить. Если он дернется, я на хвосте. Держи рацию наготове.

Стилвелл поднялся по ступеням и вышел из ложи прессы.

В начале второго иннинга Макгвайр заработал страйк-аут, после чего Браун без труда вывел в аут всю атакующую половину гостей. В третьем иннинге «Доджерс» набрали три незаслуженных очка благодаря ошибке соперника, уоку[2] и хоум-рану при двух аутах.

После этого игра текла спокойно вплоть до пятого иннинга, когда Макгвайр мощным ударом послал мяч к стене правого поля. Пятьдесят тысяч зрителей в едином порыве вскочили с мест. Однако правый аутфилдер поймал мяч в ловушку у самой предупредительной полосы, с размаху врезавшись в мягкую обивку стены.

Следя за траекторией мяча, Стилвелл невольно вспомнил тот вечер в восемьдесят восьмом, когда Кирк Гибсон при полном счете три-два отправил мяч прямо на трибуны в конце девятого иннинга и принес команде победу в первом матче Мировой серии 1988 года. Тот удар в корне переломил ход всей серии, и дальше «Доджерс» без труда довели дело до победы. То был великий миг, который жители города бережно хранили в памяти долгие годы. Славная эпоха Лос-Анджелеса — еще до беспорядков 1992 года, до разрушительного землетрясения, до дела О. Джея[3].

До того, как Стилвелл потерял сына.

Браун сохранял шансы на совершенную игру вплоть до седьмого иннинга. Зрители следили за игрой все внимательнее, на трибунах нарастал гул. В воздухе висело предвкушение чего-то грандиозного.

На протяжении иннингов Стилвелл несколько раз менял позицию, неизменно держась поблизости от Вашона и не выпуская из рук бинокль. Бывший зэк сидел смирно и поднялся со своего места лишь однажды, вместе со всем стадионом, когда Макгвайр запустил мяч к стене. Он просто цедил пиво и смотрел игру. Рядом с ним никто так и не сел, и сам он ни с кем не заговорил, если не считать торговца, у которого купил арахис в четвертом иннинге.

Вашон даже не пытался оглядываться по сторонам. Он во все глаза следил за полем. И Стилвелл начал ловить себя на мысли. А не пришел ли Вашон сюда просто посмотреть бейсбол? Он вспомнил слова Харвика о том, что люди порой теряют интерес к игре. Может, Вашон, оттрубив пять лет на нарах, просто пытался возродить былую страсть? Может, он тосковал по бейсболу так же сильно, как по вкусу хорошей выпивки или теплу женского тела?

Стилвелл достал из кармана рацию и дважды нажал на тангенту[4]. Харвик отозвался быстро, его голос звучал резко и сухо:

— Да.

— После восьмого иннинга спускайся сюда. Нужно караулить его на выходе.

— Скоро буду.

— Конец связи.

Он убрал рацию.

В седьмом иннинге Браун поплыл. «Сент-Луис» начал с двух синглов в правое поле, разом перечеркнув и совершенную игру, и ноу-хиттер[5]. Преимущество хозяев оказалось под угрозой, особенно учитывая, что в круге разминки уже ждал Макгвайр.

При раннерах на углах Браун пропустил следующего бьющего по уоку, и Макгвайр вышел на биту при полных базах. Если бы ему удалось отправить мяч за стену, «Кардиналс» не просто повели бы в счете, но и полностью переломили бы ход матча.

Дэйви Джонсон неторопливой трусцой направился к питчерской горке, чтобы переговорить со своим игроком, но, судя по всему, менеджер ограничился лишь парой подбадривающих слов. Он оставил Брауна на горке и под одобрительный гул трибун вернулся в дагаут.

Зрители поднялись со своих мест и затихли в предвкушении главной дуэли этого вечера. Рация Стилвелла дважды пискнула, и он вытащил ее из кармана.

— На связи.

— Ты только посмотри на это! Мы просто обязаны выкатить Хоутону упаковку пива за такое зрелище.

Стилвелл не ответил. Все его внимание было приковано к Вашону, который поднялся со своего места и теперь шел вверх по лестнице к торговым рядам.

— Он уходит.

— Что? Быть не может. Как он может такое пропустить?

Стилвелл отвернулся и прислонился к бетонной опорной колонне. Вашон тем временем поднялся по ступеням и прошел у него за спиной.

Убедившись, что опасность миновала, Стилвелл оглянулся. Вашон направлялся к туалетам, лавируя в толпе мужчин, которые, наоборот, спешили на трибуны, чтобы успеть к выходу Макгвайра.

Стилвелл поднес рацию к губам:

— Он идет в туалет сразу за палаткой «Криспи Крим».

— Он выпил два пива. Может, ему просто приспичило отлить. Мне спускаться?

Прежде чем Стилвелл успел ответить, стадион взорвался оглушительным ревом, который, впрочем, быстро сошел на нет. Стилвелл по-прежнему не сводил глаз со входа в мужской туалет. Когда до дверей оставалось всего шагов десять, оттуда вышел человек. Но не Вашон. Это был здоровенный белый детина с бритой головой и длинной темной бородой. Обтягивающая футболка подчеркивала мощный торс, а обе руки были сплошь забиты татуировками. Стилвелл попытался разглядеть эмблему «Дорожных святых», череп с нимбом, но безуспешно.

Тем не менее, этого хватило, чтобы Стилвелл замедлил шаг. Татуированный повернул направо и пошел дальше. Из рации донесся голос Харвика:

— Повтори. Из-за этого рева ничего не слышно.

Стилвелл поднес рацию ближе:

— Я сказал, бегом сюда.

Трибуны снова коротко взревели, но крик быстро оборвался. Похоже, обошлось без результативного удара или аута. Стилвелл подошел к дверям туалета. Он напряженно думал о бритоголовом, пытаясь вспомнить его лицо. Все фотографии остались под резинкой на солнцезащитном козырьке его «Вольво».

И тут его осенило. Передача оружия. Вашон пришел на матч, чтобы получить ценные указания и ствол.

Стилвелл вскинул рацию:

— Думаю, у него ствол. Я вхожу.

Он сунул рацию обратно в карман, вытащил жетон из-под рубашки и оставил его висеть на груди. Достав из кобуры свой сорок пятый калибр, он переступил порог туалета.

Это было просторное, облицованное желтой плиткой помещение. Вдоль обеих стен тянулись длинные желоба писсуаров из нержавейки, упираясь в расположенные друг напротив друга ряды кабинок. Вокруг не было ни души, но Стилвелл знал, что это обманчивая тишина.

— Департамент шерифа! Выходить с поднятыми руками!

Никакого ответа. Тишину нарушал лишь доносившийся снаружи гул трибун. Стилвелл сделал еще несколько шагов вперед и повторил приказ, сорвавшись на крик. Но в этот миг многоголосый рев стадиона, отразившись эхом от кафельных стен, накатил на него, словно несущийся на полной скорости поезд, и заглушил его голос. Дуэль на бейсбольном поле завершилась.

Стилвелл миновал писсуары и замер в проходе между рядами кабинок. По восемь штук с каждой стороны. Самая дальняя дверь слева была закрыта.