Шпионское грузило - Лен Дейтон

Маккензи на конспиративной квартире в Бошэме дала слухам новый толчок. Благодаря информации, полученной Бретом от миссис Миранды Келлер, он знал, что произошла ошибка. КГБ был нужен Бернард Сэмсон. Но Брет не предпринял никаких действий в связи с этой ситуацией до того, как пригласил Бернарда в конференц-зал номер три и в присутствии свидетелей предостерег его, сделав замечание. Сэмсон в ответ разорался, — Брет предполагал такую реакцию, — но завершил встречу Брет тем, что сообщил всем, кто его слышал, что Бернард «вне всяких подозрений».

Однако паутина обмана, которую Брет счел необходимым сплести для безопасности Фионы, затянула в свои сети и его самого. По натуре он был типичным администратором; порой проявлял и жестокость, но его неизменно поддерживала непоколебимая самоуверенность. Руководство секцией экономической разведки было именно той сферой деятельности, для которой он был идеально приспособлен. Но «Грузило» — это было нечто совсем иное. Его оригинальный план нанести урон экономике Восточной Германии, лишив ее квалифицированных рабочих и специалистов, оказался не так прост для воплощения, как поначалу казалось. Фиона регулярно снабжала его информацией об оппозиционных и других реформистских группах в Восточной Германии, но они никак не могли объединиться. Довлевшая над ним проблема заключалась в том, что, поскольку операция «Грузило» должна была храниться в полной тайне, ему приходилось выдавать своим друзьям и коллегам все более усложненную ложь. Жизненно важно было, чтобы никто не смог догадаться о замысле в целом. Это требовало от него качеств, которым он никак не соответствовал, словно ему приходилось играть в теннис с самим собой: бегать из стороны в сторону, перепрыгивая через сетку, путая самого себя и подавая мячи, которые сам был не в состоянии взять.

Эта двойная жизнь практически не оставляла ему времени на то, чтобы он смог расслабиться и отдохнуть. Вот и теперь время субботнего ленча, в течение которого он мог бы провести несколько часов за столом со своими друзьями где-нибудь на природе, что он любил больше всего, ему пришлось провести за грызней со своей бывшей женой относительно развода и ее проклятых алиментов.

То, что она хотела провести ленч только в «Рома Локуста Эст», в переполненном итальянском ресторанчике в Найтсбридже, было типично для Николы. Его оскорбляло даже само название, и он понимал, что там ему не удастся высказать никаких своих претензий, — не позволит обстановка ресторана Пины. Пина была могучей итальянской матроной, которая охотно привечала у себя богатых и именитых клиентов, безжалостно избавляясь от клиентуры, которая не представляла такого интереса. Это было место встреч развязных и шумных глобтроттеров из Белгрейвии, людей, которых Брет всегда старался избегать. В субботу же обстановка там должна была быть просто невыносимой: толкотня вокруг столиков, громкие приветствия при встречах, вульгарный итальянский, на котором они будут шумно заказывать свои американские блюда. И ленч стал еще больше раздражать Брета, когда он убедился, что почти все присутствующие в зале обращаются к его жене по имени.

— Ты в самом деле веришь в свои слова, — сказала она. — Иисусе Христе, Брет. Ты убеждал меня, что беден, и сам в это верил. Будь это не так подло, я бы просто померла со смеху. — Никола, как всегда, была подчеркнуто вульгарна в своих одеяниях и с вызывающей косметикой, но она принадлежала уже его прошлому, и он старался не обращать на нее внимания.

— Тебе не стоило бы информировать всех посетителей в зале, дорогая, — мягко сказал Брет. Зная, где ему придется провести время, Брет сознательно сделал соответствующим свой внешний вид: на нем был замшевый пиджак и шейный платок. В привычном для себя строгом, сшитом у хорошего портного костюме он выглядел бы тут несколько странно.

— А меня не волнует — пусть хоть весь мир знает. Могу хоть с крыши орать.

— Еще до заключения брака мы вроде бы обо всем договорились. Ты виделась с юристом. И подписала соглашение.

— А я не читала, что подписывала. — Она отпила из своего бокала кампари с содовой.

— Какого же черта ты не прочитала?

— Потому что я любила тебя — вот почему.

— Ты думала, что развод пройдет так, как в старых голливудских фильмах. Ты думала, я переберусь в свой клуб, а тебе останется дом, мебель, картины, «бентли» и все прочее, черт бы его побрал.

— Я считала, что имею право на половину своего собственного дома. Я и не знала, что моим домом управляет какая-то корпорация.

— Вовсе не корпорация: он принадлежит фонду.

— А мне плевать — пусть даже бойскаутам Америки: ты дал мне знать, что это мой дом, а теперь я выясняю, что он никогда не был таковым.

— Только, прошу тебя, не говори, что ты отдала мне лучшие годы своей жизни, — попросил Брет.

— Я все тебе отдала. — Она тряхнула бокалом, и льдинки в нем зазвенели.

— Черта с два ты мне дала. — Он оглядел зал. — Понять не могу, почему эта баба Пина разрешает водить сюда собак: это так негигиенично. — Вынув платок, он высморкался. — Собачья шерсть вызывает у меня аллергию.

— Никакой аллергии она у тебя не вызывает, — сказала его жена, — ты даже насморк используешь, чтобы кого-нибудь обругать.

Брет заметил, что Пина демонстративно направилась к ним. Она любила заключать посетителей в свои пышные объятия и громогласно выражать им прямо в ухо свои симпатии до того, как они просмотрели меню.

— Да, ты устроила мне настоящий ад, — повторил Брет.

— Я говорила тебе чистую правду, а ты считал, что я тебе устраиваю ад. — Быстрым нервным движением Никола открыла сумочку, чтобы достать сигареты. Под сумочкой на столе лежал экземпляр «Вога» и книга под названием «Кто-то украл моего шпиона». На обложке были вытиснены слова: «Лучше, чем у Ладлэма» — буквами более крупными, чем фамилия автора. Брет попытался понять, действительно ли она читает эту книгу или взяла ее в провокационных целях. Она любила подкалывать по поводу его «успехов как шпиона».

Когда Брет подносил ей зажигалку, то заметил, что у нее дрожат руки. Почему, попытался понять он. Брет не мог поверить, что он в состоянии привести кого-то в такое расстройство чувств!

— Иисусе! — выдохнула Никола, выпустив клуб дыма высоко в воздух, так что он маленьким облачком повис среди пластиковых лоз, свисавших с потолка.

Краем глаза он видел приближение Пины. Брету она решительно не нравилась, поэтому он решил скрыться в туалет, но запоздал.

— Вы знаете моего мужа, — уже говорила Никола каким-то задушенным голосом, ибо уже барахталась в могучих мясистых объятиях Пины, утопая в ее итальянской скороговорке.

Встав, Брет отодвинулся в сторону, чтобы их разделял