Убийство во французской книжной лавке - Грег Мосс

серию «Барашка Шона», и Зои почувствовала, что перегнула палку. Однако вскоре обстановка разрядилась, и трое взрослых продолжили разговор о трудных поисках свободы, о том, что Клэр назвала «жизнью, в которой самоопределение и обязательства находятся в равновесии». Зои догадывалась, что они с Тоби только-только начали осваиваться в своем кочевом приключении и, оказавшись в относительной роскоши и безопасности ее книжного магазина, чувствовали, что она чрезвычайно самодовольна, а ее душевные терзания во многом надуманны.

Хотя я никому об этом не говорила. Все мои мысли только у меня в голове.

«Афтерпати» закончилось около восьми, потому что Бенджи устал, заскучал и раскапризничался – все сразу. Англичане ушли, а Зои стояла на пороге и смотрела им вслед, наблюдая, как маленький мальчик шагает между родителями, держит их за руки, раскачивается и пинает опавшие листья, уже не такие хрустящие после дождей. Рассел обнюхивал площадь по периметру, словно старался не высовываться или хотел убедиться, что на его территорию больше не посягают чужаки, которых он не жалует, прежде чем соизволил вернуться.

– Входи, глупый пес, – сказала она ему.

Он остановился и посмотрел на нее с озадаченным выражением на мордочке. Казалось, спрашивал: «Что все это значит? Почему ты не дала мне высказать ему все, что я думаю?»

– Я знаю, – ответила Зои. – Он ужасный маленький человечек.

Она отступила в сторону, но Рассел отвернулся и побрел прочь.

О боже, он дуется на меня. Но Наполеон Этьен был единственным черным пятном на этом прекрасном вечере.

Зои захлопнула и заперла дверь, поворачивая фиксатор, чтобы задвинуть засов. Ощущая под рукой холодный металл, она застыла на мгновение.

Однако это неправда. Был еще Оскар Вайс, сующий повсюду свой нос. Он нравится мне все меньше и меньше. И еще был неожиданный визит инспектора Сикари.

Физически измотанная и морально опустошенная, она подошла и села в одно из кожаных клубных кресел, наклонившись вперед, чтобы открыть дверцу печи и оживить угасающий огонь.

Я устала от тайн. Как хочется, чтобы кто-нибудь пришел и рассказал мне, кто, что, когда и с кем сделал, – и мы все смогли бы покончить с этим раз и навсегда.

32

«Никто не может войти»

Зои не стала возиться с замком на двери во внутренний двор, полагая, что туда уж точно никому не пробраться.

Если только кто-нибудь не решит перелезть через глиняные крыши соседних домов.

Она пыталась вспомнить, куда положила ключи. Ощупала темную полку под прилавком, где часто оставляла их, но ничего не обнаружила. В какой-то момент женщина поймала себя на мысли, что слишком устала, чтобы искать их или даже убирать ноутбук и другие принадлежности обратно в сейф.

Это не имеет значения. Никто не может войти.

Пара книг в мягких обложках из той стопки, что Клэр сложила на журнальном столике, чтобы потом вернуть на полки, действительно пострадала – неаккуратные читатели сломали корешки. Зои решила, что оставит их на столике, но с наклейками на обложках: «Экземпляр для чтения – не продается».

Она обошла торговый зал и нашла два бокала для вина, которые они пропустили во время уборки, и отнесла их наверх, чтобы вымыть. Помещение на первом этаже казалось пустынным и вымершим после шума и суматохи вечеринки, но эхо события как будто отражалось от стен.

Я больше не чувствую себя такой одинокой со своими книгами и мыслями.

А Рассел так и не вернулся.

Наверно, явится посреди ночи после какого-нибудь приключения, будет скрестись или тявкать, чтобы его впустили.

Она задумалась, чем бы занять остаток вечера.

Может, навести порядок в мыслях?

И снова устроилась в кресле возле печи. Из глубин памяти всплыла брошенная кем-то фраза об инспекторе Сикари.

«Если бы он был охотничьей собакой, то очень неопрятной и грубой».

Зои не могла вспомнить, кто ей это сказал.

Наверное, Жюльен, не так ли? Это созвучно его тону, и у него определенно смешанные чувства по отношению к Сикари, потому что…

Мысли застопорились в нерешительности.

С чего бы ему иметь зуб на инспектора? У меня есть идея на этот счет, но я не могу спокойно сформулировать причину.

Она взяла в руки книгу «В краю грифов», перелистывая страницы, позволяя мыслям блуждать, надеясь найти какую-то новую подсказку в прекрасных пейзажах с их искусно подобранными ориентирами.

Восемь деревьев хэкберри образуют восьмиугольник, как и церковь тамплиеров. Достаточно ли много этих деревьев в округе, чтобы всегда можно было найти восемь, составляющих восьмиугольник, или кто-то специально посадил их, может, лет двадцать назад или даже раньше, чтобы создать паттерн, который мог бы стать ключом к разгадке головоломки из книги «В краю грифов»?

Зои склонялась к первой гипотезе, ведь micocouliers встречаются по всему Провансу – Тоби рассказывал ей, что они впервые получили широкое распространение пятьсот лет назад, – так что автору книги-головоломки было из чего выбирать.

Еще одно воспоминание всплыло в ее памяти – о пропаже книги с прикроватного столика Барбары. Она была уверена, что книгу взял Давид в промежутке между ее собственными визитами в комнату покойной в гостевом доме.

Давид – грифоман, в этом нет сомнений, но мог ли он быть убийцей? Не думаю, что он приблизился к разгадке тайны. Когда я встретила его в тот день, он вернулся из своего музыкального тура совершенно измученным. Готова поспорить, что после каждого концерта он допоздна бродит по округе со своим металлоискателем. Интересно, остались ли в экземпляре Барбары какие-нибудь подсказки или пометки – хотя бы загнутые уголки, как в «Бесконечном желании»?

Размышляя о том, зачем Барбара изуродовала роман, Зои вновь обратилась к своей интуиции, сопоставляя собственные представление об этой женщине и намеки из разговора с Жюльеном.

Она теряла память, то ли от возраста, то ли от чего-то ужасного вроде деменции, и оставляла себе подсказки. Барбара купила экземпляр собственного романа, чтобы напомнить себе о том, кто она такая, и создала свой ключ к элементу ландшафта в книге-головоломке.

Удовлетворение длилось всего несколько мгновений.

Я не уверена, что это меня к чему-то привело.

Зои подумала о том, что старушку нашли в церкви, где она, возможно, рассматривала бронзовую пластину с изображением святой Екатерины с книгой и ребенком.

Церковь обычно заперта, но в тот раз была открыта из-за процессии в честь праздника святого Бертрана. Барбара воспользовалась этим, чтобы зайти туда одной и осмотреть пластину.

У Зои вырвался возглас разочарования.

Наверняка инспектор имеет четкое представление о том, у кого была